— Да, Владимир, можешь, — подтвердил он.

— Ну раз могу, — продолжил я уже более холодным тоном, — то будь так добр, Василий, прямо сейчас вспомни пароль от своего кошелька. Затем зайди в этот кошелёк и всё-таки покажи мне, о какой сумме денег идёт речь. Ну и желательно пояснить, откуда взялись эти деньги у вас и у тебя в частности. И почему к ним такой повышенный интерес со стороны твоих бывших друзей и со стороны того человека, который якобы стоит за их спинами.

Василий, не поясняя мне, что именно делает, открыл на ноутбуке какое-то новое окошко. Судя по интерфейсу и тому, как уверенно он в нём ориентировался, именно там и находился электронный кошелёк.

Пацан даже не стал подглядывать в какие-то файлы или заметки. Без малейшей заминки, прямо из головы вбил пароль в соответствующую строку. Пальцы двигались быстро и точно, словно он вводил комбинацию, которую повторял сотни раз.

После этого Вася нажал одну из клавиш на клавиатуре. Страница медленно, но всё-таки начала прогружаться. Пока это происходило, Василий невольно покосился на меня. Похоже проверял, как я реагирую и не изменилось ли что-то в моём выражении лица.

— Я не врал, когда говорил, что не могу найти пароль, — признался он. — Этого пароля попросту не было на компьютере. Если бы он там был, мои друзья уже давно его нашли бы. Я помню его наизусть.

Я никак не стал комментировать эти слова. Просто продолжал смотреть на экран, дожидаясь результата. В этот самый момент окошко, куда Василий только что вводил пароль, прогрузилось до конца.

— Вот, Владимир Петрович, — медленно сказал Василий и показал мне на экран ноутбука. — Это и есть тот самый криптокошелёк, о котором вы меня спрашивали.

Следом он указал указательным пальцем на ту часть экрана, где светилась цифра. Цифра была… мягко говоря, не впечатляющей. По крайней мере, на первый взгляд. Даже если переводить её в американские баксы, сумма выходила совсем небольшой. Всего несколько, как говорили раньше условных единиц.

И именно это несоответствие сразу же бросалось в глаза сильнее всего.

Я крепко задумался, когда увидел цифру на экране. Сколько ни смотри — с какой стороны ни крути эту ситуацию в голове, она всё равно не складывалась в цельную картину. Что-то здесь явно не сходилось, и это ощущение было слишком навязчивым, чтобы его просто проигнорировать.

Неужели из-за этих нескольких электронных монеток и был весь этот кипиш? Из-за них пацаны за малым друг друга не перебили? Мысль казалась странной. Очень странной.

Причём настолько странной, что уже даже не просто сомнительной, а откровенно неправдоподобной. Слишком уж несоразмерными выглядели ставки и последствия.

Я решил не гадать на кофейной гуще. Куда правильнее было задать вопрос напрямую тому, кто точно знал ответ.

— Вась, — начал я, переводя взгляд с экрана на него, — так из-за чего весь кипиш-то у вас наметился? Я, если честно, что-то прям конкретно не врубаюсь.Всего-то из-за нескольких электронных монеток вы реально готовы друг друга на хрен поубивать?

Я специально сформулировал вопрос жёстко, озвучив свои сомнения без обходных формулировок. В ответ Вася посмотрел на меня как-то уж очень странно. В его взгляде было скорее недоумение, когда собеседник не понимает вещей, кажущихся элементарными. Примерно как если бы я вдруг начал сомневаться в том, что два умножить на два всегда будет четыре.

— Владимир, это не просто несколько монеток, — сказал он с важным видом. — Вы, похоже, просто не в теме.

Он сделал паузу, словно готовясь озвучить ключевой момент, и продолжил:

— Дело в том, что каждая такая монетка стоит примерно…

В следующий момент Вася всё-таки назвал мне конкретную сумму. Стоимость одной такой монетки, которые хранились на электронном кошельке.

Как только я услышал эту цифру, у меня глаза на лоб полезли, и все предыдущие сомнения рассыпались в пыль… Если эти монетки действительно стоили таких бабок, о которых сейчас говорил Вася… да блин, это было уже не просто неожиданно — это было конкретно невероятно.

Теперь всё сходилось. С какой стороны на это ни смотри — это были уже не просто деньги. Это были сумасшедшие деньги. Такие, из-за которых люди действительно теряют голову к чёртовой матери. Такие, из-за которых можно перейти черту, пойти ва-банк и, не задумываясь, попытаться кого-нибудь на хрен завалить.

Я прекрасно понимал, что на такие суммы могут «возбудиться» абсолютно все. Причём даже те, у кого с деньгами вроде бы никаких проблем и не было. Алчность не измеряется толщиной кошелька — она измеряется возможностями. А здесь возможности были запредельные.

— Как-то так, — сказал Василий, коротко пожав плечами, словно констатировал очевидный факт. — Как вы понимаете, это уже совсем не маленькие деньги. И тут действительно есть из-за чего поднимать этот кипиш, как вы сказали, Владимир Петрович.

— Понимаю, конечно, — подтвердил я. — Бабки и правда здесь сумасшедшие. И я действительно не знал номинала монет до того момента, как ты мне его сказал. Ты прав.

Я на секунду замолчал, снова прокручивая в голове цифры и последствия, которые из них вытекали. После этого поднял на Васю взгляд и продолжил:

— Но в связи с этим у меня к тебе, пожалуй, будет ещё один вопрос, Вася.

— Спрашивайте, Владимир Петрович, конечно, — ответил Вася. — А я, в свою очередь, если смогу, то обязательно вам отвечу на ваш вопрос.

Пацан произнёс это вроде бы спокойно, но в голосе всё равно проскальзывала настороженность. Вася похоже понимал, что следующий вопрос может оказаться неприятным.

— Скажи мне, — не стал я ходить вокруг да около, — как такие огромные бабки попали на твой кошелёк?

Вася замолчал надолго. Слишком надолго, чтобы это можно было списать на обычную паузу в разговоре. Он отвёл взгляд от экрана и мне было видно, что пацан окончательно принимает решение. Стоит ли подниматься на следующую ступень откровенности или лучше всё-таки остановиться здесь?

И надо сказать, что это решение давалось ему ой как непросто.

— Владимир Петрович… — наконец произнёс он, — лучше сюда не лезть. Это уж точно ничем хорошим не закончится. Точно…

— Вася, — холодно ответил я, — говорить или не говорить — это одно. А лезть или не лезть — я уже разберусь сам.

Он попытался что-то возразить, снова открыть рот:

— Владимир…

— Я-то Владимир, — жёстко