местных — крепких ребят, которые привыкли забивать животных. В их глазах была тупая, животная покорность, за которой скрывалась ярость бойцового пса.

В 9-м дистрикте, краю бескрайних зерновых полей, Пит заметил нечто иное. Огромные элеваторы были превращены в крепости. Каждый шаг местных жителей, работающих здесь сопровождался лязгом затворов.

— Они боятся, — шепнул он Китнисс, когда они шли по живому коридору из штыков. — Смотри на их руки. У рабочих на пальцах следы от затяжек мешков, но в карманах они сжимают камни.

Восьмой был похож на огромную, задымленную свалку. Фабричные трубы выплевывали серый дым, окрашивая небо в цвет грязи. Здесь шили одежду для всего Панема — от роскошных платьев Капитолия до белых мундиров миротворцев.

Пит видел лица женщин у станков. Исхудавшие, с воспаленными глазами. На площади перед трибуной он заметил группу молодых людей, которые переглядывались слишком осознанно.

— Здесь искрит, — сказал Пит Хэймитчу тем же вечером. — В Восьмом производство идет круглосуточно, но на складах пусто. Они копят ресурс. Или саботируют поставки.

Хэймитч только хмыкнул, глядя на Пита с нарастающим беспокойством.

Дистрикт 7, край лесорубов, встретил их запахом хвои и свежих опилок. Люди здесь были выше и шире в плечах, чем в Двенадцатом. Мужчины и женщины с огромными топорами за поясом смотрели на победителей с вызовом. Пит наблюдал за демонстрацией мастерства лесорубов. «Топоры, — отметил он про себя. — Идеальное холодное оружие в умелых руках. И они знают леса лучше, чем любой миротворец. Если начнется партизанская война, Дистрикт 7 станет непроходимым бастионом».

Именно здесь Пит впервые почувствовал, что за ними следят не только камеры. В тени складов он увидел молодую женщину с темными волосами и раздраженным взглядом — Джоанну Мейсон, победившую на Играх несколько лет назад. Она не подошла к ним, но её присутствие ощущалось как натянутая тетива. Она знала, что этот тур — фикция. И она знала, что Пит знает.

В Шестом — транспортном узле Панема — Пит увидел вены страны. Огромные депо, бесконечные составы, поезда на магнитных подушках. — Если остановить движение здесь, Панем замрет, — рассуждал Пит, пока Эффи восхищалась скоростью лифтов. Он заметил странную деталь: многие рабочие в 6-м выглядели отрешенными. Морфлингисты. Капитолий подсаживал на наркотик тех, кто контролировал логистику, чтобы они не могли организоваться. «Химический контроль, — записал Пит в своей памяти. — Самый эффективный способ подавления интеллекта».

Пятый дистрикт был стерильным и холодным. Огромные дамбы, солнечные фермы, атомные станции. Здесь рождался свет, который горел в окнах Капитолия. Миротворцев здесь было больше, чем рабочих.

— Энергия — это ахиллесова пята Сноу, — размышлял Пит во время банкета. — Один точный удар по главной подстанции Пятого — и Капитолий погрузится во тьму. А во тьме люди ведут себя совсем иначе.

Дистрикт 4 был другим. Здесь пахло солью, рыбой и дорогими духами. На приёме к ним подошёл Финник Одэйр, еще один победитель прошлых Игр. Он выглядел как ожившая статуя: бронзовая кожа, небрежно расстёгнутая рубашка и трезубец, который он держал так, будто это была трость джентльмена.

— Пит Мелларк, — Финник ослепительно улыбнулся, протягивая ему кубик сахара. — Говорят, ты устроил настоящее шоу в Одиннадцатом. Даже не знаю, было ли это очень смело или очень глупо.

Пит взял сахар, крутя его в пальцах.

— Зависит от того, кто пишет сценарий, Финник.

— О, сценарий всегда пишет Капитолий, — Одэйр понизил голос, и в его изумрудных глазах на секунду мелькнуло что-то острое. — Но иногда актёры начинают импровизировать. Будь осторожен, пекарь. Сахар быстро растворяется в воде.

Пит кивнул. Финник не был врагом. Он был ещё одним заложником, чьи цепи были сделаны из золота.

В Третьем — дистрикте технологий — Пит долго наблюдал за камерами слежения. Он изучал их мёртвые зоны, пока Китнисс пожимала руки чиновникам.

— Вы так интересуетесь электроникой, мистер Мелларк? — спросил его один из распорядителей.

— Просто восхищаюсь мощью Капитолия, — ответил Пит, изображая восторженного провинциала. — Трудно представить, что кто-то может скрыться от такого всевидящего ока.

Он заметил Битти — старого победителя, который сидел в углу с планшетом. Он казался отрешенным, и живущим в своем отдельном мирке, но, когда Битти посмотрел на Пита поверх очков, в этом взгляде был вопрос: «Ты видишь суть, парень? Или только картинку?»

Второй дистрикт был самым опасным. Это был дом миротворцев. Огромная гора под названием «Орех» скрывала в себе военные заводы и центры подготовки. Здесь люди не ненавидели Капитолий — они были его частью.

На площади Пит чувствовал на себе взгляды родных трибутов, которых они с Китнисс убили на арене. Здесь не было цветов. Только холодный мрамор и сталь.«Это сердце армии, — понял Пит. — Если дистрикты восстанут, Второй станет главным врагом. Здесь нет рабочих — здесь есть солдаты, которые верят в свою исключительность».

Первый дистрикт пах парфюмом и пудрой. Здесь создавали предметы роскоши. Победители из Первого — Глосс и Кэшмир — встретили их с натянутыми улыбками. Они были прекрасны, богаты и абсолютно пусты. «Их верность Капитолию держится на шелке и золоте, — анализировал Пит. — Как только роскошь исчезнет, Дистрикт 1 первым предаст Сноу, чтобы сохранить свой комфорт».

Тур закончился в Капитолии, на грандиозном балу в резиденции президента Сноу. Это был апофеоз безумия. Люди с синей кожей и вживлёнными в виски кристаллами ели десерты, которые стоили больше, чем годовой бюджет шахты.

Сноу ждал их в саду роз. Запах цветов был таким густым, что казался липким.

— Вы хорошо справились, мистер Мелларк, — сказал президент, глядя на Пита своими бледными глазами. — Ваша история любви... она очень убедительна. Почти для всех.

— Я рад, что вы довольны, господин президент, — Пит склонил голову в идеальном поклоне.

— Но помните, — Сноу подошёл ближе, и Пит почувствовал запах крови и мяты. — Трещины в плотине нельзя заклеить бумажными сердечками. Если вода прорвётся, она смоет всех. И пекарей, и их невест.

Пит встретил его взгляд.

— Я понимаю цену контроля, сэр. Но иногда вода — это именно то, что нужно, чтобы смыть грязь.

Сноу замер. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Осторожнее со словами, Пит Мелларк. Они могут стать вашим последним блюдом.

Когда они вернулись в Двенадцатый, на землю падал первый снег. Тур был окончен. Китнисс была измотана, Хэймитч ушёл в очередной запой, а Эффи плакала от счастья.

Пит стоял на