напал под влиянием тени. Только никто не собирался ждать, пока он договорится с собственной совестью, и Дэн уже тормошил его за чудом не истлевший рукав толстовки.

— Ян, идем. Вы пока дрались, я нашел нормальный каменный мост — по нему перейдем. Я поведу.

Пришлось собрать остатки мужества в кулак и обернуться. Странно, но во взглядах, обращенных к нему, не было ненависти, даже злости, только сочувствие и немного нетерпения — никому не хотелось задерживаться здесь дольше необходимого. Ян поднял руки, словно собирался сдаться на их милость. Нет, не собирался, а именно что сдавался.

— Простите, — понурив голову, сказал он. — Я не…

— Это не ты, — сказал отец.

Сеня пожал плечами, мол, и не такое дерьмо видали, даром что в глазах, как у Дэна, капилляры не лопались.

— Тени все извращают, — подтвердил Мигель. — Поэтому нам надо поторопиться.

— Все равно простите, — настаивал на своем Ян, усиливая неловкость сложившейся ситуации. — Я правда не хотел! Мне жаль! Я…

— Ой, да все уже! Все! — замахал на него руками Арсений, которому досталось больше остальных. — Верим мы тебе. Верим. Пошли уже отсюда

— Это не ты, — повторил отец и, не заметив отклика, настойчиво проговорил, выделяя каждое слово: — Это не ты, Ян. Поверь мне. Это. Не. Ты.

«Нет, — подумал Ян. — Это был я. По крайней мере, уж точно часть меня. Темный попутчик, как сказала бы Лана».

Да, точно. Сестра. И Мила, спасшая его однажды на таком же подвесном мосту. И еще мама, потихоньку себя убивающая… Ради них стоило взять себя в руки и подтвердить такую приятную ложь:

— Да. Наверное, вы правы. И мы действительно должны добраться до Храма Огня и провести ритуал, иначе вся эта тьма может обернуться чем-то похуже очередной стаи.

— Например? — насторожился Макс.

— Например, физическим телом богини, которое не будет ей перечить, — ответил вместо Яна Арсений, и все обернулись к нему, но гляделки продлились недолго.

— Пророк? — коротко уточнил Мигель.

Арсений мотнул головой.

— Череда вероятностей, — пояснил он, а потом вдруг усмехнулся. — Благодаря ей все мы здесь немножко пророки. Ну, кроме Яна, он тупо избранный. Как-никак Рука Бога! Можно сказать, главный…

— Нет, — перебил Ян и успел испугаться: не остатки ли тени в нем говорят. Но это были не они, потому он продолжил: — Не хочу быть главным героем. Вон, Дэн пусть отдувается.

Давыдов в черт его знает какой раз нахмурился, а потом выдал не столь старое, но уже приевшееся:

— Идемте. Я поведу.

Глава 8

Немного солнца в дождливый день

Мила уже и не помнила, какой была до того, как пришлось заточить в себя богиню Воды. Не помнила и какой была жизнь до всего этого. Какими были ее близкие — Лана и Ян. У нее остались смутные светлые воспоминания, которые с каждым днем меркли.

«Если долго смотреть в бездну…»

Бездна не просто посмотрела в ответ, она начала вытеснять все, заполняя каждый уголок души и сознания. Потихоньку, по маленькому кусочку, но неотвратимо и уверенно. В какой-то момент Миле даже начало казаться, что светлые воспоминания — иллюзия. Что такого не бывает в реальности, ведь реальность темна, мрачна и хаотична. Из беспокойных снов приходится выныривать в не менее беспокойную реальность, и так по кругу…

В это утро вынырнуть из сна оказалось особенно тяжело. Она постоянно проваливалась назад, едва успевая открыть глаза, но не чувствуя сил и желания жить, тут же сваливалась обратно в дрему.

Она сначала не поняла, действительно ли в ее комнате кто-то сидит или это ей только чудится. Может быть, мозг подкидывает образы на уровне сновидений, смешивая их с реальностью, а может — Густаф приставил к ней очередного охранника, чтобы она больше не гуляла во сне по поместью.

Усилием воли Мила заставила себя разлепить глаза и прищурилась от солнечного света, пробивавшегося в прореху штор.

— Доброе утро, — с улыбкой сказал гость, и она насторожилась.

Лицо было незнакомым, но при этом приятным. Светловолосый мужчина лет сорока производил приятное впечатление, но она в последнее время привыкла везде ждать подвоха, особенно если что-то выглядело дружелюбным или родным. Как образ Яна во снах, например. Сколько раз он уже снился ей? А в скольких из этих снов он был мертв и хотел убить ее?

Она потерла глаза и лоб, пытаясь понять, реален ли гость.

— Доброе…

— Меня зовут Николас Тернер… — начал он, но она перебила.

— Почему все вламываются ко мне, пока я сплю⁈ Как же мне надоело быть аквариумной рыбкой, за которой все наблюдают. А я даже выбраться за пределы этого аквариума не могу!

— Простите, что без предупреждения, — спокойно извинился он. — Я целитель. Меня прислал Макс Нилан, чтобы я проверил ваше самочувствие и принес необходимые лекарства.

Это слегка погасило ее раздражительность, но Мила все равно злилась. Она наверняка выглядит ужасно, и точно не расположена принимать гостей, а он вломился с утра пораньше и предлагает помощь.

— Вы не могли бы дать мне минутку, я еще не до конца проснулась.

— Конечно! — спохватился он. — Я могу выйти в коридор, если вам нужно время и пространство, чтобы привести себя в порядок.

— Подайте халат, — только и ответила Мила, и когда смогла в него закутаться, прошлепала в ванную комнату.

Там она первым делом умылась, охлаждая лицо и мысли. Почистила зубы, пригладила волосы, проигнорировав расческу, и попыталась улыбнуться отражению. Получился скорее оскал, но ее это устроило. Дав себе минутку на то, чтобы собраться с мыслями и духом, поправила халат, потуже завязав пояс на талии.

Кивнула отражению и направилась назад к гостю.

— Так кто вы? — спросила Мила, застыв в дверях и облокотившись о наличник дверного проема.

— Простите мне мою бестактность… — Он поднялся из кресла. — Меня зовут Николас Тернер.

Мила не спешила подать руку, которую ей протянули для рукопожатия, а продолжила вглядываться в лицо и глаза. Не плод ли он ее больной фантазии? Тот ли, за кого себя выдает. Параноидальные мысли уже насквозь проели ее сознание и даже перестали пугать. Она приняла их как часть себя и просто пыталась научиться заново жить в рамках новых привычек и мыслей.

— Мила, — коротко