вырвал из неё нормальность, обыденность, уничтожил возможность нормальной жизнь в их доме, здоровой жизни у их детей. Ни один ребёнок не должен расти в такой среде, у них даже не было стабильности или они не могли общаться с другими людьми здоровым и длительным образом, потому что они постоянно переезжали. То, чему они были свидетелями с детства, оставило травму в их уязвимых умах и сделало их теми, кого вы видите сегодня: отстраненными, бесчувственными, лишёнными сочувствия, не говоря уже об их потребности в одобрении со стороны родителей. Они верят, что чем более жестокими, холодными и склонными к манипуляциям они будут, тем больше их родители будут гордиться ими, и в этом виноваты не дети, а Флёр/Мила и её мужья, которые воспитали их в такой извращенной среде, в которой необходимо быть выше людей вне семьи.

Я хочу, чтобы это прекратилось, может быть, у ребят есть надежда, а может и нет, но я больше не могу бороться, чтобы остановить Флёр. Я перепробовала всё — разговаривала с ней, делилась своим мнением как давний друг семьи, как психолог, которым я являюсь, и хотя Мейсон лучше, чем кто-либо, знал, что я права, он не поддержал меня, потому что ему было всё равно, что нормально для человека с такой глубокой психопатией, как у него. Он никогда не захочет, чтобы они остановились, потому что для него охотиться и убивать людей веселее, чем вести нормальную жизнь.

Пирс и Адам были более открыты, но они никогда не пойдут против того, что решит Флёр, их любовь к ней нездорова, она болезненна и не знает границ, они сделают для неё всё. Я не могу продолжать тратить свою жизнь на это, я решил отпустить их и разорвать с ними все контакты, передать эту задачу кому-то другому. На это ушло 15 лет.

Слёзы наполняют мои глаза, когда я пишу это, потому что, несмотря на все их недостатки, я очень люблю их, особенно мальчиков, но это будет моя последняя попытка помочь им. В декабре прошлого года они отправили одного из своих сыновей в город, чтобы подтвердить свои выводы, прежде чем они решили переехать сюда.

Я резко остановилась, декабрь прошлого года... эта высокая фигура в капюшоне в темноте.

Штейны уехали, чтобы на кого-то поохотиться, однако после их прибытия, я уверена, по городу прокатилась волна смерти, как это было раньше, смерть невинных и виновных людей. Хотя Флёр ослеплена, причиной этого является один из её детей, и она знает об этом и безуспешно пыталась остановить его.

Почему она выбрала Уилсон? Я изучала этот город, и хотя их религия архаична и отсталая, я думаю, что структурированная среда и строгий режим пойдут ребятам на пользу, потому что они всю свою жизнь жили без правил, и я надеюсь, что они смогут найти здоровый баланс, никакая крайность не является хорошей: ни экстремистские правила, ни бесконечная свобода. Во всём есть золотая середина, и если вы сможете остановить Флёр и её мужей, возможно, у ребят появится шанс начать нормальную жизнь в Уилсоне.

В портфеле вы найдете всю информацию, которую я собрала за эти годы. Вы спросите, почему я не передала всё это полиции, Штейны слишком хороши в том, что не оставляют улик или чего-либо, что связывает их со смертями. И поскольку они постоянно переезжают, многие полицейские участки теряют юрисдикцию в расследованиях. И если я передам это в полицию, они отнесут это к категории бездоказательных предположений, кроме того, я не хочу, чтобы мальчики платили за ошибки своих родителей. Я верю, что вы сможете найти способ разрешить всё это. У вас нет для этого никаких причин, вы нисколько не заботитесь о Штейнах, но если вы заботитесь о стабильности своего города, и они разрушат его, если вы их не остановите.

Так или иначе, вы обязаны остановить их, чтобы защитить себя и своих близких.

Я также оставила вам краткое изложение моих записей о мальчиках.

Я лечила их и была их психологом в течение 15 лет, Флёр доверяла мне гораздо больше, чем Мейсону, я думаю, она знала, что я всегда буду более объективной, чем психопат, которого очень мало волнует то, что происходит.

Я искренне надеюсь, что всё это сработает, что это прекратится и закончится раз и навсегда. По иронии судьбы, Флёр провела свою жизнь в погоне за монстрами, не осознавая, что, делая это, она создавала монстров под своей собственной крышей.

К тому времени, как вы это получите, я уже буду далеко.

Жасмин.

Я молчала, обрабатывая всю эту информацию. Он дал мне время. У меня кружилась голова, во рту оставалось сухо.

Штейны, охотники, смерти, убийства. Я всегда знала, что они опасны, но получить подтверждение всему, что происходит в этом доме, было чересчур. Я достала файлы мальчиков Штейн, первым, что я открыла, был файл Фрея, в нём была вся информация о его рождении, возрасте и т. д., я быстро пробежала по записям, из чего следовало, что он находился в спектре аутизма и страдал от приступов ярости и диссоциативной амнезии.

Я вспомнила холодный и пустой взгляд Фрея. Те несколько слов, которыми он поделился со мной, и на мгновение мне стало его жаль. Намерение человека, написавшего письмо и эти записи, было искренним и сердечным. Я понимала её, она наблюдала, как эти парни росли и становились такими, какие они есть, и ничего не могла с этим поделать. Я открыла файл Кайи, и, по-видимому, она была самой нормальной из всех, там говорилось, что у неё было нормальное социально-аффективное развитие со склонностью к манипулированию, из-за того что она росла в такой семье.

На ум пришла очаровательная, ангельская улыбка Кайи. Я опустила её файл и сглотнула, когда подняла файл Хайса.

Его диагноз был не ясен. Жасмин писала, что у Хайса проявлялись явные признаки психопатии: манипулирование, отсутствие морали и сочувствия, поверхностное обаяние и интеллект, бесчувственность в межличностных отношениях, лживость или неискренность, патологический эгоцентризм, но в то же время она считала, что это скорее приобретённое, чем врождённое. Хайс, казалось, боготворил своего отца Мейсон, который был психопатом и хотел быть похожим на него.

Я закончила читать и сделала глубокий вдох. Хайс — психопат? Мои знания о расстройствах и психическом здоровье были очень ограниченными, но все характеристики Хайса, которые она описала, идеально подходили ему. Это означало, что Хайс был неспособен... испытывать какие-либо искренние чувства к кому-либо? И почему это меня огорчало? Хотела ли я,