клади сюда, – Таня указала на смотровой стол и покосилась на Соколовского, который приволок стул поближе и сел рядом. – Филипп Иванович, может, мне его развязать? Хотя бы частично?

– Погодите, Танечка. Давайте мы сначала попытаемся понять, насколько он в себе!

Волк мотнул головой и что-то прохрипел, но так как пасть была завязана, а между зубами была вставлена палка, что он там пытался произнести, было абсолютно неясно.

– Уважаемый, – окликнул его Соколовский, и волк уставился на него. – Вы меня понимаете? Если да, на секунду закройте глаза.

Волк моргнул.

– Хорошо. Вам здесь ничего не грозит, но вы не должны ни на кого нападать. Вы меня поняли? Моргните два раза, если согласны.

Веки опустились и поднялись два раза – как и было заказано.

– Я вам сейчас развяжу морду, но без глупостей! – предупредил Филипп, умело избавляясь от верёвки и палки. – Говорить можете, или только по-волчьи?

– Мммм… – промычал волк, мотнув головой. – Маагуу…

– Уже лучше! Вроде он в своём уме, – сказал Соколовский Крамешу.

– Да? А чего тогда зубами клацал почём зря? И кидался как сумасшедший?

– Вы чего кусались-то? – с живым интересом уточнил Соколовский.

– Кккто? Кккто вы ввсе? – c превеликим трудом спросил волк.

– Смотря кто, – пожал плечами Сокол. – Главное, что мы знаем, кто вы, уважаемый!

– И чттто? Чттто со мной бббудет? Нааа опыты? – волк с явным страхом косился на стойку для капельницы.

– Да что вы! – всплеснула руками Таня, которая принесла миску с водой и подсунула её к волчьей морде. – У вас, наверное, сильное обезвоживание, пить можете?

Волк неожиданно резко потянулся к миске, а заодно и к Таниным рукам, этот рывок был для него не слишком удачной затеей – в следующий миг его обвило что-то невиданно сильное, лишающее даже идеи на какое-то сопротивление. Волк скосил глаза на… змеиный хвост, который шёл от темноволосого типа, только что бывшего мужчиной, забился и обмяк в змеиных кольцах.

– Сшайр, быстро отпусти! – резко скомандовала Татьяна. – Он сознание потерял.

– Я не сильно сдавил! – мотнул головой полоз.

– Да он, похоже, от страха вырубился, – пожал плечами Сокол. – Крамеш, а вы его как нашли? На крыльях?

– Само собой!

– А он мог видеть, как вы обращались?

– Видел, да, – кивнул Вран.

– Вот он и испугался, поэтому и защищаться стал, – Соколовский внимательно смотрел, как Таня выбривает шерсть на волчьей лапе, для этого освобождённой от верёвок, и ловко ставит капельницу.

– Да ему ли бояться-то? Он же волком стал! – не понял Крамеш.

– Стал, но ему же никто не объяснил, что это и как бывает. Не рассказал, знаешь ли, что на свете не только волком из человека можно стать, но и человеком из ворона. Он же по лесу два года мотался! А демонстрация Сшайра его и вовсе выключила.

– И из-за такой еррунды сознание террять? – пожал плечами Крамеш. – Оборротню? Слабак какой-то!

– Бескрайнов, ты бестактный до ужаса! – хмыкнул Соколовский. – Вран, ты хоть понимаешь, что у обычного человека кондратий может случиться от того, что за ним в лесу ведут охоту два ворона, которые потом становятся людьми?

– У обычного – может быть, хотя моя Таня не меня испугалась, а меня с ходу запугала! – упрямо мотнул головой Вран, причём по его тону было понятно, что он Татьяной страсть как гордится. – Но это ж не обычный человек, а волкооборротень!

– Да не по своей же воле! Вот… вороны упёртые! – вздохнул Соколовский, картинным жестом массируя виски. – Не люблю воронов!

Он мрачно уставился на волка и не видел, что присутствующие обменялись мимолётными понимающими улыбками – эту присказку Сокола они все преотлично знали, как и то, что ЕГО вороны для Филиппа – это явное исключение из правила.

Тут Вран сообразил:

– Вообще-то он дёрргался, когда мы прри нём рразговарривали.

– Небось на врани́не? – вздохнул Соколовский.

– Да, он же чужак! – подтвердил Вран.

– Ну вот оно и понятно, чего он так реагировал – вороны превращаются в людей, эти люди на него нападают, связывают, везут в машине и каркают! Тут кто угодно дёргаться будет, – Таня покачала головой. – Так, пока он без сознания, я хотя бы его показатели проверю…

– Главное, гррадусник ему не ставь, не прростит потом! – хулигански прищурился Вран. – А! Вон, он уже в себя прриходит!

Волк приоткрыл глаза, заскрёб связанными лапами, вспомнил, что с ним случилось, и с ужасом уставился на Сшайра.

– Да не трогаю я тебя! Главное, резких движений не делай, – бесстрастно отозвался змеевич.

– Вы только не волнуйтесь! – заторопилась Таня, опасаясь, что кто-нибудь из присутствующих сейчас опять что-то такое устроит, отчего несчастный снова в обморок упадёт. – Вы же не будете меня кусать?

– Нннет, – с запинкой произнёс волк. – А ввводы мможно?

– Конечно! Филипп Иванович, ну давайте ему верёвки снимем.

– Снимайте, – Сокол выразительно покосился на Сшайра, и тот незаметно кивнул – ему без разницы, есть верёвки или нет – с его реакцией он и так успеет обездвижить этого недоволка.

Волк пил долго, так долго, что аж устал.

– Не торопитесь и не переживайте, у вас теперь всё будет – и вода, и еда… – утешала его Таня, параллельно прослушивая стетоскопом его дыхание.

– Всё-таки я попппал на оппыты? – тоскливо спросил волк.

– Нет, конечно. Я – ветврач, но я не ставлю опыты, а просто лечу, – заторопилась Татьяна. – Вы истощены, вот я и пытаюсь вам помочь.

Глава 38. Волков волк

– И поможет, что показательно, – пообещал Филипп. – А мне очень бы хотелось узнать, как вас зовут?

– Вввлад, Ввлад Волков.

– Дивно… и за что же вас дева-то оборотила? За фамилию, что ли? – удивился Соколовский.

– А… откуда вы зннаете? – выдохнул изумлённый волк. – Я ппытался сказать людям, кто я, но…

– Но вам едва удалось уйти живым? – Таня нашла два шрама – на спине и на плече.

– Да!

– Оно и понятно – вы и сами воронов испугались, а люди, разумеется, до ужаса боятся волков, особенно тех,