– Он препод в институте, – ответил Тян. – Ему это – фигня вопрос!

– Ааа, тогда да, тогда это – просто разминка! Студенты хлеще любой крокодильей белки могут быть! – согласился Таф, с видимым уважением рассматривая Ивана.

Соколовский, который лисье наречие знал преотлично, только усмехнулся.

– Танечка, Иван, сейчас она засыпать будет – смотрите, чтобы не упала, – предупредил он своего ветеринара. – Вооот, уже действует!

Через пару секунд белка крепко спала в руках Ивана, прижимая к груди три последние изюмины.

Таня времени терять не стала, а быстренько обследовала повреждённую лапу и занялась лечением.

– Готово, – сказала она через некоторое время. – Перелом без смещения, так что должен быстро зажить, но как быть с гипсом – она же снимет за секунду.

– Не снимет, не волнуйтесь, – утешил Татьяну Соколовский. – Тян, дай Тане второй отвар.

Спящую белку с гипсом, пропитанным отваром, и с шёрсткой, смоченной им же, уложили на охапку мягчайшего сена, причём Иван заботливо положил рядом недоеденный изюм, логично сообразив, что иначе пациентка решит, что он его забрал и слопал.

– А вот это нам не надо – лучше зверушку не обижать! – решил он, выходя из комнаты.

– Ну, Иван, это талант! – констатировал Соколовский, последовав за ним и накрепко закрывая дверь номера. – Это ж надо, как вы её покорили!

– Да я просто белок люблю, – объяснил Иван. – А эта – такая… контактная.

– Однозначно! – согласился Соколовский, выразительно продемонстрировав погнутые колечки на кольчужных перчатках. – А ведь эта штука в змеевом огне закалена! – потряс он перчаткой. – И всё равно беличья крокодилица их почти прогрызла!

– В змеевом? – переспросила Таня, а потом осторожненько уточнила: – А они только по ту сторону водятся или у нас тоже?

– Тот, который водился у нас, вернулся домой несколько лет назад, а так жил на Байкале, дурил головы местным и туристов смущал, – усмехнулся Соколовский. – А вы уже, наверное, прикинули, когда я вас повезу змея лечить?

– Если честно, то да, – кивнула Таня.

– Нет уж, у них здоровье крепкое, обойдутся! – решительно заявил Соколовский. – Тем более что у них у всех с характером практически всегда беда – если чего втемяшится, дубьём не вышибить! У меня есть знакомая, которая ухитряется и с этим племенем договариваться, но ей по должности положено, – белозубо улыбнулся Филипп Иванович. – А вами я в любом случае рисковать не буду!

– Уже хорошо, – обрадовалась Таня.

Тут у Соколовского зазвонил смартфон, а из Таниной кухни выглянула Тина, которая ждала всех на ужин и чуть ли не подпрыгивала от нетерпения – так ей хотелось скорее посмотреть, как понравится едокам её изобретение, благо Таня его одобрила и согласовала рецепт.

Лисовины переглянулись, принюхались и заторопились на кухню, а Татьяна улыбнулась Ивану:

– Спасибо тебе огромное – ты так выручил!

– Да было бы за что! Честно – мне ж нетрудно было.

– Вань, ты просто потрясающий! – рассмеялась Татьяна. – Пойдём ужинать? – она потянула его за руку.

– Да с удовольствием! – Иван и не подумал разжимать кисть, так и шёл по коридору рядом с Татьяной, держась за руки, прямо-таки спиной ощущая одобрительный взгляд Соколовского.

– Ну вот, это уже дело… – кивнул Филипп Иванович. – Неспешно, не торопясь, потихоньку, но так, как вам самим нужно. Пусть вам не придётся ошибаться с кем-то другим, смертельно тосковать, не понимая, что происходит, искать друг друга, проходить бесконечные дороги, стаптывая сапоги, не видя ничего, кроме путеводного клубка и памяти о том, кого вы ищете, или лететь на всех ветрах, бесконечно возвращаясь к чужим… Доброй вам дороги!

Смартфон в его руке снова дёрнулся, сигнализируя о том, что его ждут далеко не такие приятные дела и люди, но что поделать…

– Ладно, с белкой вопрос почти решён – если что, запускаем к ней Ивана, и всё отлично, а вот что мне делать с этим типом – вопрос, – он покосился на смартфон, вздохнул и отправился в кабинет, чтобы без помех подумать над очень непростой задачкой.

Глава 37. Совесть, которая была во всём виновата

Конечно, он сам в это влез, когда разбирал записи той самой карги, которая наградила беднягу Никиту Неместова ночными крыльями.

– Хотя… не такого уж и беднягу, – размышлял Соколовский. – Он исключительно везучий вообще-то – несмотря на то, что шансов у него не было вообще никаких, он мало того, что выжил, мало того, что невеста с ним осталась, так ещё и от ночных крыльев скоро избавится – вот будет в конце августа готово к сбору последнее растение из тех, что необходимы для отвара, Уртян его соберёт, сделает отвар, и через пару недель Никита будет жить как нормальный человек, а не полуворон. Так что как раз ему-то жаловаться на жизнь не стоит – он вполне себе благоденствует. А вот кое-кто совсем не в таком хорошем состоянии.

Да, он сам обнаружил запись ягишны о проданных в одни руки ноже и старом свитке с заклинанием, сам!

– И ведь не обвинить никого в этом – вляпался самостоятельно! – вздохнул Сокол про себя и задумчиво подпёр рукой голову – сама его буйная головушка всё норовила закрыть глаза и сделать вид, что ничего-то она не видела и не слышала.

– А всё совесть! – укорил своё вредное качество Соколовский. – Совесть проклятая, ну и любопытство – никуда от него не деться! И… и Крамеш ещё! Я-то его просто посылал посмотреть, как и что, а он взял и с первого раза, с первого же полёта нашёл того типа! Нет бы мимо пролететь! Вран же пролетел, а этот взял и обнаружил!

Когда виновный найден, жить становится как-то проще… наверное.

– Ладно, ничего не поделать, надо его забирать, лечить, а дальше посмотрим, – решил наконец-то Соколовский, отправив сообщение с соответствующей командой Крамешу и Врану, который летал с ним на пару.

Он покосился на часы, обнаружил, что ужин давно прошёл – с одной стороны, поздновато, а с другой… Что ему одному, что ли, должно быть плохо?

Одна из привилегий начальства – это как раз возможность щедрой раздачи своей «плохости» на подчинённых, чем Соколовский и решил воспользоваться,