входной двери Вухас тронул Карис за плечо.

– Можно вас на пару слов? – тихо попросил он.

Она кивнула и замедлила шаг, пропуская спутниц вперед. Винола заметила это и послала ей вопросительный взгляд, но Карис махнула ей, чтобы шла дальше. Хаеки, чеканя шаг, направилась по коридору к гостевым покоям.

– В чем дело? – спросила Карис, повернувшись к хозяину дома.

Он пропустил ее вперед, закрыл за собой дверь и шепнул какое-то запорное слово. Затем обернулся к гостье уже с серьезным лицом.

– Я хотел бы обсудить с вами кое-что с глазу на глаз, – сказал он. – Понимаю, уже поздно, но не могли бы вы подняться ко мне в кабинет?

«О чем он вообще?»

– А если утром? Не думаю…

– Это важно. Обещаю, разговор не займет много времени, но вам нужно кое-что знать.

Меньше всего Карис хотелось задерживаться в обществе Вухаса. Она проглотила раздражение.

– Хорошо.

– Значит, через четверть часа? Второй этаж, последняя дверь справа.

Она уступила. Вухас ободряюще улыбнулся и в третий раз за вечер коснулся ее плеча. Ферайн никак не отреагировал.

В глубине души ей было все-таки любопытно. Карис прошла по коридору к гостевым покоям. Хотя ее и съедала досада за сегодняшний день, она не могла не задаться вопросом, какое дело представляется Вухасу настолько срочным, что он не может подождать до утра. Странно. Видимо, это как-то связано с Раско, учитывая желание побеседовать без чужих ушей. Со стен глядели портреты Бхатума, в доме воцарилась жутковатая тишина. Оставшись одна в чистых, сверкающих коридорах, Карис ощутила подавленность и тревогу. «Тут как в мавзолее».

– Не уверен, – подал голос Ферайн.

– Не хотела выглядеть грубой, – сказала она себе под нос.

– После случившегося в его драгоценном клубе ты имеешь на это полное право. И, Единая, пусть он перестанет тебя лапать. Что-то с ним… не так. С ними, со всеми.

– Не из твоего круга, стало быть?

– Ну при чем тут это? – с обидой сказал Ферайн.

– Ты богат, они богаты. Ты вареслиец, они вареслийцы.

– Только не говори мне, что я чем-то похож на Вухаса.

– Не знаю. А что, не так? – Она даже не улыбнулась.

– Вот обязательно ножом по сердцу, да? Нет. Нет, они не «моего круга».

«Знаю». Пусть ее представление о жизни Ферайна и не было полным, но у Карис не получалось вообразить его своим в компании персонажей, подобных Сьене. Она вспомнила, как однажды он рассказывал о желании отца приобщиться к Истории – и при этом уничтожающее презрение слышалось у него в голосе. «Уж точно не то, что Вухас, со всеми его реликвиями и чудесами искусства». Этой мыслью она делиться не стала. Добралась до гостевых покоев и открыла дверь.

– …и вообще мошенница, – говорила Винола. – Горнодобывающие чары Джервади истощены до предела. В лучшем случае она может похвастаться разве что усовершенствованиями в деле по извлечению косточек из оливок или чем-то подобным. Халтурщица она, Хаеки.

Дверь Хаеки оставалась закрыта. Винола стояла снаружи, повышая голос, чтобы ее услышали.

– Вся ее болтовня ничего не стоит. Как ты не понимаешь? Она цепляется за национальные интересы в надежде прикрыть свою, честно говоря, очевидную посредственность. Если не врожденное превосходство, то что у нее остается? Все превращается в дым, все разваливается. Прирожденному гению стараться не надо, а ей больше не за что держаться. Гений, называется. Вот уж нет.

Никакой реакции.

– Хаеки? – Винола сложила руки на груди. – Пожалуйста, поговори со мной.

– Отстаньте от нее, – сказала Карис.

Винола поморщилась.

– Но…

– Поверьте, вы здесь не поможете.

На лице Винолы отразился клубок эмоций: удивление, боль, недовольство. Она вздернула подбородок.

– А вы поможете?

– Нет, скорее всего, но вы же сами говорили, что не хотите вторгаться в ее личное пространство. Если вы говорили это всерьез, то и оставьте ее в покое.

Еще мгновение Винола с вызовом смотрела на Карис, затем покачала головой и направилась в свою спальню, но в дверях остановилась.

– Мы не все такие однозначные, как вы, Карис, – сказала она. – Постарайтесь об этом не забывать.

– В смысле?

– Вот сами и разберитесь. – Дверь с громким щелчком захлопнулась.

Карис поморщилась. «И как это понимать?» Вечер портился: теперь и Винола злилась, а Карис даже не знала почему. Она вздохнула и постучала в дверь их общей с Хаеки комнаты. Не получив ответа, вошла.

Рыжая сидела на кровати, привалившись спиной к изголовью и обхватив колени. Свет проникал только через окно, лампы не горели, и в комнате царил серебристый полумрак. Хаеки бросила на подругу сердитый взгляд. Ее щеки были сухи.

– Уйди.

Карис прислонилась к стене:

– И где ты предлагаешь мне спать?

– Мне все равно.

– От этого тебе легче не станет. – Она кивнула в сторону Винолиной спальни. – Раздула из мухи слона. Это было просто дурацкое замечание.

– Заткнись. – Хаеки подтянула колени ближе. – Подумаешь!

– И подумаю. Подумаю, что тебе стыдно и ты ведешь себя как ребенок.

– Мне не стыдно, – едва не выплюнула она.

– Нет? А что тогда?

– Ничего. Вообще. И ты врешь. Оставь меня в покое.

– Вру?

Хаеки передразнила ее тонким голоском:

– «У меня нет гордости, я исключительно вероломна». Ха! Тебя поди нагни.

Карис переступила с ноги на ногу:

– Тебе зачитать список моих унижений?

– Опять наврешь с три короба.

– Отказалась от Вестника, бросила семью, клянчила подаяние у чужаков, продала душу…

– Неужели тебе все равно, Мерсия или Вареслия?

Карис потерла затылок. Заныли зубы.

– Не знаю, – ответила она. – Может, и не совсем. Но, кажется, от родины мне было мало проку, да и холмы никогда не требовали от меня верности. Мне везде одинаково.

Хаеки усмехнулась.

– И ты хочешь сказать, что это мнение не имеет никакого отношения к твоему вонючке?

– Что, к Ферайну? Нет. В меня плевали что там, что здесь. Слушай, если ты скучаешь по Боазе…

– Просто сгинь.

Карис подняла ладони в знак капитуляции. Щеки рыжей все еще пылали, мышцы были напряжены, но выглядела она уже не такой печальной. Так себе прогресс, но хоть что-то.

– Как тебе будет угодно.

Полоска света под дверью у Винолы исчезла, и наступившая тишина давила на плечи. Где-то в доме начали бить часы. Их звон едва доносился сквозь толстые стены. Карис уже опаздывала и подозревала, что, не появись она в скором времени в кабинете, Вухас явится за ней сам. «Ах, дорогая, а я уже начал волноваться. Что вас задержало?» – она прямо слышала его растянутый говор.

– Ты в порядке? – спросил Ферайн.

– Все хорошо. – Карис встряхнулась. – Просто думаю.

– Ты не сделала ничего плохого.

– Что?

– Винола и Хаеки. На самом деле они на тебя не сердятся.

Он неверно истолковал