сил старается сдерживаться, старается не коснуться ее, несмотря на их близость.

«Мне страшно, – подумала она. – Здесь так холодно. Ферайн, мне страшно».

«Я знаю. Мне тоже».

И правда. Его страх имел другой привкус, чем ее собственный, менее… едкий, что ли. Он состоял из стыда и беспокойства, смешанных с чем-то еще, чем-то, связанным так туго, что вполне могло его задушить. Сквозь белизну Карис увидела движущиеся тени, туманные фигуры. Она попыталась собраться с мыслями, отстраниться от самого осознания его присутствия.

«Хаеки и Винола, мы должны предупредить их, – подумала она. – Я привела их сюда. Если они… если Вухас…»

«Я этого не допущу».

«Это будет моя вина. Хаеки. Пожалуйста, только не она. Если что…»

«Карис».

«Единая, как я была глупа и беспечна».

«Нет, ничего подобного. – Гнев, направленный не на нее. Буря разгорелась, а затем снова утихла. – Ни в чем из этого твоей вины не было».

«Я мертва?»

Прилив вины. Страх.

«Нет».

«Значит, умираю?»

«Нет, если я имею к этому какое-то отношение».

«Он сказал, что два человека не могут существовать в одном теле. Что я исчезну».

«Ты не исчезнешь».

«Он сказал, что тебе невыразимо больно».

«Болтовня Вухаса не имеет значения. Мы не связаны, как он со своими жертвами. Все по-другому. Мы… партнеры».

Он избегал вопроса. Хотя лгать он не мог, но все еще мог уклоняться от ответа. Обдумывать правду, переключать внимание, чтобы скрыть свои мысли. Это было почему-то хуже, чем просто позволить ему признаться.

«Карис, нет. Все не так».

Она чувствовала себя очень уставшей.

«Я хотела тебе помочь».

«Ты помогла. – Глубокая мука, скручивающая боль, похожая на горе. Жгучая решимость. – Мы не такие, как он, и ты ни в чем не виновата».

Буря стала другой, сделалась громче, гуще.

«Мне жаль».

Острое безмолвное отрицание Ферайна. Холод сгущался вокруг них. Карис становилось все труднее сосредоточиться. Вдали она различала голос Вухаса, хотя слова искажались. Он сыпал поздравлениями.

«Я разберусь с этим. – Сквозь шум до нее донеслись мысли Ферайна. – Потерпи, ладно?»

– …сильное сопротивление? – говорил Вухас. – Я не был уверен, что ты меня слышишь.

Ферайн говорил ее устами. Это было очень странное ощущение, но Карис потеряла его слова, когда белизна полностью поглотила ее. Она погрузилась в какую-то глубокую, продуваемую ветром пустоту. Холод уже не так досаждал, или, может быть, Карис просто его не чувствовала. Она не могла мыслить, ощущала лишь звуки. Звук, похожий на журчание воды.

Затем мир снова сфокусировался. Теперь они находились в освещенном коридоре. Ферайн шел рядом с Вухасом, и они разговаривали.

– …источник агрессии Новой милости?

– Не совсем, – отвечал Вухас. – Они ищут нечто под названием «последняя гавань». Насколько я понял, это представляет потенциальную угрозу интересам эфиритов.

Тошнота в голосе Ферайна.

– Но что это значит?

– Точно не знаю. Они были зациклены на посольской миссии в Торайг, но, похоже, не знают, что сбежал именно ты. Во всяком случае, у меня такое впечатление – я сам смог опознать тебя как выжившего только после того, как узнал о твоем донесении в Министерство иностранных дел. Соединяя точки, понимаешь? Министерство старается держать все в тайне, но у меня там есть человек.

«Ферайн?»

– В любом случае мы можем снизить угрозу, – продолжил Вухас. – Новая милость ищет Эску – как только мы найдем новый сосуд, эта связь будет разорвана, и у них не будет возможности тебя выследить.

«Хаеки и Винола пока в безопасности, – подумал Ферайн. – Ты в порядке?»

«Думаю, да».

– Я до сих пор не понимаю, как она вообще установила эту связь, – сказал Вухас. – Или почему. Ты говоришь, что она совершенно отдалилась от Новой милости?

Тон Ферайна был приятным, не в пример его чувствам.

– Так и было. Думаю, она хотела выманить у меня деньги. Похоже, она верила, что связь можно снять.

– О, так она освободит тебя за плату? Как это по-мерсийски, – покачал головой Вухас. – Недальновидно с ее стороны, хотя я понятия не имею, как ей удалось так эффективно тебя подавить.

Карис не чувствовала себя полностью в ясном уме, чувства были чужими, конечности двигались вопреки ее воле. Когда Ферайн говорил, она слышала свой собственный голос, но с его акцентом, его интонациями. Когда он шел, его шаг становился шире, а походка – свободнее. Она не помнила эту часть дома, не представляла, сколько времени прошло. Эта суматоха наполняла ее невыразимым страхом.

«Поспи, если сможешь. – Ферайн продолжал улыбаться Вухасу, глядя на нее. – Мне так будет легче».

Она не могла понять эмоции, сопровождавшие это пожелание, но разум ускользал, и она послушалась, погружаясь сквозь холод в сон.

Был уже поздний вечер, розовый свет проникал сквозь эркеры. Ее окружала мебель, накрытая белыми чехлами, в воздухе царила мощная, захватывающая дух тишина. Спальня. В ней витал цветочный аромат, стойкий аромат магнолий. Темная кровь, засохшая на кремовом велюре, испачкала шторы. За стеклом деревья стояли в молчаливом величии – листья, словно кожура сливы, снятая со спелых плодов.

Ноги Карис направили шаг к окну. Чехлы, покрывавшие мебель, откинулись. Перед Карис предстала женщина, она сидела в кресле под падающим сумеречным светом. В светлом платье, ноги босые. Возможно, она была здесь всегда. Волосы собраны в белоснежный пучок на затылке, ни одна прядь не выбивалась, а кожа была светло-коричневой. Ее бледность была зимней, домашней – бледность человека, долго лишенного солнца. Ей могло быть лет шестьдесят или больше, и сидела она неподвижно, как камень.

Карис остановилась с ней рядом. Опустив взгляд, она обнаружила в своей правой руке цветы. Пионы и гвоздики, перевязанные кружевным шнурком с бисером.

«Я купила тебе цветы», – сказала Карис.

Женщина смотрела на деревья за окном с отсутствующим выражением лица. Ее запястья были привязаны к подлокотникам кресла толстыми кожаными ремнями. Карис положила букет ей на колени. Когда она повернулась, чтобы уйти, то обнаружила, что вся комната полна букетов цветов. Сложенные до потолка букеты переливались всеми оттенками красного.

Сон отступил. Она поднялась из зимней дымки и вернулась в свое тело.

Снова в другом месте. Гостевые покои. Винола стояла перед ней, одетая только в рубашку и нижнее белье, ее черные волосы торчали во все стороны. Она выглядела испуганной, в полумраке ее лицо казалось бесцветным.

– Что ты наделал? – прошептала она.

– У меня не было выбора, – сказал Ферайн.

Винола поднесла руку ко рту. Пальцы ее дрожали.

– Ты… она?..

– Карис была согласна. – В его голосе проступило напряжение. – Времени мало. Мне нужна твоя помощь, Винола. Пожалуйста.

«Куда делся Вухас?» – сонно подумала Карис.

Мир снова растворился.

Еще одна спальня, гораздо меньше, залитая утренним солнцем. Карис