Вухас покачал головой. Взгляд его был исполнен жалости.

– Поздно уже.

– Карис? – Ферайн снова переключил внимание на нее. Его тревога усилилась. – Что с тобой, Карис?

– Шоколад, да? – Она не позволяла коленям подогнуться.

Вухас кивнул в знак согласия:

– Отчасти. Смесь реагирует на катализатор во фруктовой конфете. А соль нужна, чтобы вызвать жажду.

– Ха. – Она откинула со лба влажные пряди волос. – А я-то думала, вам, вонючкам, просто нравится вкус конских яблок. Ты никогда не имел ничего общего с Раско, верно?

– Твоим человеком из Мирессы? Боюсь, что нет. Просто перехватил его связного по эту сторону границы.

Теперь понятно. Связь Вухаса с Раско с самого начала казалась бессмысленной. Она же понимала, понимала, что история не стыкуется. Руки и ноги дрожали от лихорадки, мысли, наоборот, текли медленно. Экскурс по дому и реликвии Бхатума, визит в клуб и ужин затевались не для того, чтобы впечатлить ее, Винолу или Хаеки, – все это делалось ради Ферайна. Ее таскали за собой, как марионетку на ниточках.

– Он накачал тебя этой дрянью. – Голос тени был до странности ровным.

Ферайн замер. Тень не меняла ни формы, ни размера, но Карис показалось, что она стала гуще. Перед глазами ее плыло. Нужно действовать, и как можно скорее. Нужно что-то сделать.

– Чем ты меня отравил? – Слова ворочались во рту тяжело.

Вухас снова посмотрел на часы.

– Всего лишь небольшая подстраховка для Талиаде, чтобы тебе не вздумалось оспаривать его права. Общество благодарных разработало ее столетие назад, и теперь мы используем ее для всех наших воскрешений. А еще примерно минуты через три активированный состав остановит твое сердце.

Она попыталась шагнуть к Вухасу, но тело отказалось подчиняться. Карис упала на одно колено. В основание черепа иглой вонзился резкий скачок давления. Карис с усилием приподняла голову.

– Будь ты проклят, – выдохнула она.

– Если Талиаде заберет твое тело, я нейтрализую яд. Никаких необратимых повреждений не будет.

– По-моему… оно рушится прямо сейчас.

– Считай это милостью, даром, – журчал Вухас. – Ты избавишься от страха и горя, которые тебя ждут впереди. Твой хозяин-эфирит никогда не отзовет твой контракт. И взамен невинному человеку даруется вторая жизнь. Разве это не стоит того?

По телу поползли щупальца холода.

– У меня был… план, как все поправить, а ты… гребаный лицекрад…

– Фу, как вульгарно.

Согнувшись пополам, она хрипела от ярости. Слишком далеко она забралась, чтобы все закончилось таким образом. «Вставай!» Наверняка что-то можно сделать, должен быть выход. Если бы ей просто дали подумать, она бы нашла ответ.

– Ты мне доверяешь? – тихо спросил Ферайн все тем же бесстрастным голосом.

Карис впилась пальцами в ковер, богатый узор расплывался перед глазами. Говорить становилось все труднее.

– Почему? – выдавила она.

– Ты теперь слишком много знаешь, – пояснил Вухас, неправильно истолковав ее вопрос. – Я не могу позволить тебе жить.

По крайней мере, внешне Ферайн был собран. И говорил так, словно они были одни, словно Вухас не имел для него значения или вовсе не существовал.

– Если ты не хочешь, чтобы я перехватил управление, я не стану. Я лучше умру, чем украду твое тело, Карис. Но если ты мне доверяешь, если готова довериться мне сейчас… я все исправлю. Клянусь. Произнеси мое имя, и он у меня заплатит за все.

Язык уже не помещался во рту. Она так отяжелела, так устала, все так медленно. «Я не хочу исчезать». Даже если это означало столкнуться с Сабастером и последствиями своего выбора, даже если не осталось надежды. «Я хотела жить». Ферайн чувствовал ее нежелание.

– Понимаю, – сказал он. – Прости, что у нас так мало времени.

Дрожь добралась до плеч, и Карис осела на пол. Скрытая от Вухаса, тень коснулась ее щеки, легкая, как воздух.

– Спасибо, что вытащила меня из тьмы, – прошептал он так тихо, что она едва услышала.

Карис зажмурилась. Под веками расцвели белые звезды. Сердце сбилось с ритма, мысли путались, как сети в растревоженном ветром море. Довериться ему? Когда последний раз… когда она вообще?.. Тело похолодело. Но она – да. Доверилась ему.

Легкие дрогнули в последнем, отчаянном вздохе самосохранения, губы приоткрылись, и она выдавила имя тени.

На мгновение – ничего. Затем Ферайн занял ее место.

Глава 31

Леденящий холод. Полная потеря ориентации. Внешний мир перестал ощущаться совсем, и она потерялась в стылом белом вихре. Кружит, кружит, кружит – буря кружила вокруг нее, и не было ни сил, ни опоры. Сквозь душную стынь она уловила чужое присутствие, нечто голодное, бесформенное и разумное. Ее видели.

Не до конца понимая, что делает, Карис попыталась нырнуть глубже в стихию бури.

«Стой! Я не причиню тебе вреда».

Голос принадлежал Ферайну, но звучал иначе: более насыщенно и гораздо, гораздо ближе. Казалось, он доносился со всех сторон одновременно. Карис замедлила движение, съежившись, словно загнанная в угол добыча.

«Прекрати впадать в панику».

«Легко тебе говорить, – резко бросила она. – Нульер живая, почему я согласилась на это?»

«Потому что ты мне доверяешь».

Слова сопровождались головокружительным порывом эмоций – смесью гордости или восторга. Это смешанное чувство охватило Карис и прорвалось наружу, в поглощающую белизну, поразив ее своей интенсивностью, своей чуждостью, своей близостью. На миг буря отступила.

«Ферайн, это… ты?»

«Кто же еще? – Мазок раздражения, легкое веселье. – Ты держишь в тени у себя кого-то еще?»

И тут осознание происходящего обрушилось на нее, словно удар. Они не разговаривали. Они вообще не издавали ни звука.

«Он слышит мои мысли. Черт, он слышит и это. И это. И…»

«Да, верно, но попробуй…»

«Он слышит мои мысли».

«И ты тоже меня слышишь, так что мы квиты».

«Единая, он у меня в голове. Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть…»

«Боюсь, именно это и происходит».

Ей хотелось свернуться калачиком. Спрятаться было негде. Разум Ферайна прижимался к ее собственному, так близко, что они почти слились воедино. Каждое ее чувство, каждый ее стыдный секрет лежали перед ним как на ладони, каждое невыразимое желание, каждая ужасная часть ее – все это в одной-единственной мысли. Ужаснее такой близости было не придумать, а выход… не было выхода – ни защиты, ни убежища, ни передышки. Он был повсюду, как и она.

«Я не смотрю, Карис».

«Но он все равно увидит».

«Есть разница».

Ее тень растянулась по полу ванной. Его обещание, что ей никогда не придется говорить об отце, его неподвижность во владениях Сабастера. Всегда по-своему мучительно осторожный. Она знала. Даже сейчас она чувствовала, как он изо всех