предложенную честь, сударыня, — холодно проговорил он и брезгливо отстранился. — Вынужден отказаться. Постное мне больше по вкусу, от жирного, простите, изжога.

И не спеша вышел из комнаты.

* * *

[1] бокалов

Глава 16. Враги

Вернувшись в казарму, Алексей лёг спать. От усталости закрывались глаза, но сон не шёл. Его трясло от ярости — скудоум! Наивный простак! Как легко он попался на удочку, как искусно им манипулировала умелая рука. Вспоминались задушевные разговоры в тишине Мавриной спальни, её «целомудренные» объятия и собственное наивное восхищение тем, как самоотверженно она пожертвовала ради подруги своей репутацией. Мысль о том, что Елизавета тоже стала жертвой интриги, не утешала Алексея, а ярила ещё сильнее.

Из-за Мавры они с Грюнштейном чуть не поубивали друг друга! От осознания, что его провели, обвели вокруг пальца, он чувствовал себя ничтожеством.

Однако сон прогоняло не только уязвлённое самолюбие, с каждым часом нарастала тревога. Неясная, безотчётная, совершенно иррациональная. Отчего-то казалось, что жизнь рушится, уходит из-под ног земля…

Проворочавшись почти до рассвета, Алексей заснул лишь под утро, однако утром ощущение надвигающейся катастрофы не отступило, напротив, сделалось сильнее, ярче, и он вдруг понял, что должен увидеть Лизу. Срочно, сей же день…

Увольнение на два дня Михайлов подписал крайне неохотно и то лишь потому, что Алексей был на хорошем счету, не имел дисциплинарных взысканий и за полтора года лишь раз был в увольнении по собственному почину.

— Не забывайте, что должны вернуться без опозданий. Отсутствие в полку в военное время приравнивается к дезертирству, — хмуро напутствовал Михайлов.

В Петербурге шёл снег с дождём, превращался в грязную кашу под ногами, нехотя таял, претворяя мостовые улиц в жидкую грязь. Но стоило отъехать от столицы вёрст на десять, воздух стал суше, лёгкий мороз превратил дождь в мелкие снежные шарики, твёрдые сухие, как пшено. Ветер гнал их по дороге и казалось, что неровная серая полоса дышит, шевелится…

Вопреки логике при приближении к Торосово тревога не утихала, а ширилась, как надвигавшаяся из-за леса грозовая туча под сильным ветром. И последние три версты Алексей нёсся бешеным галопом.

Лизы в имении не оказалось.

* * *

Увидев перед собой Алексея, Элен от ярости сжала кулаки.

— Ты?! Как ты посмел сюда явиться?!

На встревоженном лице зятя отразилось такое изумление, что Элен даже сбилась немного.

— Прости, — ошарашенно пробормотал он. — Я не вовремя? Я к Лизе приехал. Она у вас?

Но Элен уже накрыла новая волна гнева:

— Негодяй! Подлец! Будь проклят тот день, когда она тебя повстречала!

Отступив, Алексей вытаращил глаза.

— Что с тобой? Что ты такое говоришь?

— Зачем ты вернулся тогда?! Лучше бы она считала тебя умершим! Да лучше бы ты и в самом деле умер! Тогда она, по крайней мере, могла бы верить, что ты её любил… Ты же ей всю душу вымотал… Бесчувственный каменный истукан!

Он, наконец, обрёл дар речи:

— Да что случилось? Объясни, наконец! Где Лиза?

— Больше ты её не увидишь! Хватит! Она живая! Сколько можно терзать её!

— Где она?!

— Уехала.

— Куда? Зачем?

— Далеко. Чтобы никогда тебя не видеть! Изменник! Предатель!

Алексей на миг прикрыл глаза, видно, пытался сдержаться.

— Элен, пожалуйста, объясни, что случилось.

— Она просила тебе передать, что ты можешь быть свободен. Совсем. Жить в своё удовольствие, амуриться с разбитными бабёнками…

Наконец, он вышел из себя.

— Что за безумие?! С чего она взяла, что мне нужна свобода? Или… или она разлюбила меня?

— Это ты её разлюбил! Вернее, и не любил никогда! Ты и женился-то на ней только оттого, что она понесла… Ты же благородный! — Элен выплюнула ему в лицо это, последнее слово, как самое страшное из оскорблений. — Не мог оставить обесчещенной соблазнённую девицу… Как ты мог?!

— Да что я мог?! — заорал он. — Объясни, наконец!

— Изменить ей!

Он поперхнулся криком, закашлялся, и Элен впервые в жизни поняла, что выражение «глаза вылезли на лоб» — не фигура речи.

— Я изменил Лизе?!

— Да!

— С чего ты взяла?

— Она видела тебя. Ездила в Петербург, предупредить, что тебе грозит опасность и всё видела!

— Что видела?

— Как ты привёл в отцовский дом полюбовницу и как вы с ней целовались! Голые…

Элен, хоть дала себе слово не показывать своих чувств, не удержалась — заплакала навзрыд. Алексей шагнул к ней и вдруг прижал к себе, уткнувшись в волосы лицом. Она яростно рванулась из его рук, передёрнувшись, словно к ней прикоснулась жаба.

— Еля, — сказал он вдруг очень серьёзно, и Элен взглянула с изумлением — этим именем её называла только Лиза. — Знаю, поверить в такое почти невозможно, но ты всё же поверь. Клянусь тебе жизнью самых дорогих людей: Лизы, Саши и Филиппа — я никогда не изменял ей. Я люблю её, полюбил с первого взгляда и долго себе в том не признавался. Боялся поверить в её любовь, боялся нового предательства. Я запрещал себе думать о ней, держался жёстко и холодно, пытался вырвать из сердца это чувство, как сорный чертополох, но тщетно… Еля, поверь, я очень люблю твою сестру. Умру, если потеряю её. Я стал жертвой интриг любострастной распутницы. Не заигрывал с ней, не флиртовал, не приглашал в отцовский дом, это она вызвала меня туда, прислав записку от лица цесаревны Елизаветы. Когда она сбросила одежду и принялась меня целовать, я оцепенел от изумления и неожиданности… Если бы Лиза не убежала при виде этого отвратительного зрелища, она бы знала, что между мной и той женщиной ничего не было.

Элен смотрела растерянно — обычно спокойное лицо Алексея было бледным до голубизны, глаза подозрительно блестели. Она не знала, верить или нет, но поверить очень… очень хотелось…

— Где она?

— Уехала в подмосковное имение нашей матушки…

— Давно?

— Нынче на рассвете.

— Спасибо.

Алексей быстро поцеловал Элен в щеку и выскочил из комнаты.

* * *

Знакомую карету Алексей нагнал лишь на следующее утро за Ижорской слободой. Он скакал всю ночь, трижды менял лошадей, причём в последнем яме, угрожая пистолетом, буквально вырвал коня из рук ямщика, собиравшегося запрячь его в чей-то экипаж. И когда вдали на сером полотне дороги показалось тёмное пятно, Алексей сперва не поверил глазам, боясь, что те выдают мечты за реальность, а приблизившись достаточно, чтобы узнать карету, кучера Софрона и двух мужиков на запятках, вдруг испугался.

Как он объяснит ей, что они оба стали жертвой гадкой интриги? Что сможет явить в доказательство своих слов? А если она не пожелает его слушать? Если