другому, проходя мимо. — Говорят, его внедрили специально, чтобы он выиграл Игры и потом устроил диверсию.

— Чушь, — отвечал второй. — Он просто псих. Видел запись, как он карьеров порезал? За двадцать секунд троих. Никакой повстанец так не умеет, это... это что-то другое.

Пит слушал и мысленно улыбался. Они боялись его, и это было хорошо. Страх — это оружие, которое работает, даже когда тебя нет рядом.

В шесть часов вечера — почти минута в минуту, как и говорил Риггс — в холле появился полковник Дариус Хейл.

Пит узнал его сразу, хотя никогда не видел раньше: что-то в осанке, в манере двигаться, в том, как другие офицеры расступались перед ним, выдавало человека, привыкшего командовать. Хейл был высоким, подтянутым, с седеющими волосами, стриженными по-военному коротко, и лицом, которое, вероятно, было привлекательным лет двадцать назад, но теперь несло на себе следы слишком многих лет на службе — морщины вокруг глаз, жёсткие складки у рта, взгляд человека, который видел достаточно, чтобы больше ничему не удивляться.

Пит встал, когда Хейл проходил мимо:

— Полковник Хейл?

Хейл остановился, смерил его взглядом:

— Да?

— Маркус Тиллман, отдел логистики. Геральд Воссен просил передать вам лично обновлённый график поставок на следующий квартал. Он заболел и не смог приехать сам.

Хейл нахмурился:

— Воссен обычно присылает такие вещи по внутренней почте. Зачем курьер?

— Он сказал, что это срочно и конфиденциально, — Пит понизил голос, создавая иллюзию секретности. — Что-то связанное с изменениями в протоколах безопасности после... после событий на арене. Сказал, что вы поймёте.

Это была чистая импровизация, построенная на предположении, что после побега трибутов и атаки на арену любые изменения в протоколах безопасности будут восприняты как важные и срочные. И, судя по тому, как лицо Хейла стало серьёзнее, предположение было верным.

— Идёмте в мой кабинет, — сказал полковник. — Здесь не место для таких разговоров.

Пит последовал за ним, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее обычного — не от страха, а от предвкушения. Он был внутри периметра, он шёл рядом с человеком, который имел доступ к внутренним уровням безопасности, он был на шаг ближе к своей цели.

И полковник Хейл даже не подозревал, что идёт навстречу своей смерти.

***

Кабинет Хейла располагался на третьем этаже здания охраны — угловая комната с двумя окнами, из которых открывался вид на территорию периметра и — вдалеке, за вторым рядом заграждений — на белые стены президентской резиденции.

Хейл закрыл дверь за ними и указал на стул перед своим столом:

— Садитесь. Давайте посмотрим, что там у Воссена.

Пит сел, положив папку с документами на колени, и подождал, пока полковник обойдёт стол и займёт своё место — теперь между ними было полтора метра полированного дерева, но это не имело значения при его навыках.

— Прежде чем мы начнём, — сказал он, — я хотел бы кое-что уточнить. Вы ведь напрямую подчиняетесь генералу Крейгу, верно?

Хейл, который уже протянул руку за папкой, замер:

— Откуда вы...? — он не закончил вопрос, потому что в его глазах появилось понимание — медленное, ужасающее понимание того, что человек перед ним не тот, за кого себя выдаёт.

Его рука дёрнулась к кобуре на поясе, но Пит был быстрее.

Он перемахнул через стол одним плавным движением, которое было бы уместнее в балете, чем в боевой ситуации, и его локоть врезался в челюсть Хейла прежде, чем тот успел коснуться оружия. Полковник опрокинулся вместе со стулом, и Пит приземлился на него, прижимая к полу, одной рукой фиксируя его горло, другой — выдёргивая пистолет из кобуры.

— Тихо, — сказал он, и его голос был спокойным, почти дружелюбным. — Один звук — и я убью тебя раньше, чем кто-нибудь успеет войти в эту дверь. Кивни, если понял.

Хейл кивнул — с трудом, потому что хватка на его горле была достаточно сильной, чтобы ограничивать движения, но недостаточной, чтобы перекрыть дыхание полностью.

— Умный человек, — Пит ослабил хватку ровно настолько, чтобы Хейл мог говорить. — А теперь — мы побеседуем, и от того, насколько полезными будут твои ответы, зависит, как именно закончится эта беседа.

***

Допрос занял около часа, и за этот час Пит узнал больше, чем за все предыдущие дни вместе взятые.

Хейл оказался не просто полезным источником информации — он был кладезем деталей, о существовании которых Пит даже не подозревал. Может быть, дело было в том, что полковник провёл достаточно лет на службе, чтобы понимать, когда сопротивление бесполезно, или в том, что он надеялся сохранить жизнь, будучи максимально полезным, — так или иначе, он говорил, и говорил много.

Внутренний периметр, как выяснилось, был не просто ещё одной линией обороны — это была отдельная крепость внутри крепости, со своими системами энергоснабжения, водоснабжения и связи, способная функционировать автономно в случае осады или атаки. Три контрольных пункта — северный, южный и восточный — были оснащены не только сканерами лица и сетчатки, но и анализаторами походки, которые сравнивали манеру движения входящего с записями в базе данных.

— Даже если вы каким-то образом пройдёте сканирование лица и сетчатки, — говорил Хейл, и его голос был хриплым от давления на горло, — анализатор походки вас выдаст. Каждый человек ходит уникально, это невозможно подделать.

— Допустим, — сказал Пит. — Но ты проходишь через эти контрольные пункты каждый день. Как?

— Мой биометрический профиль в системе. Лицо, сетчатка, походка — всё записано, всё сверяется автоматически.

— И, если я войду с твоим пропуском, но со своим лицом?

— Мгновенная тревога. Весь комплекс блокируется за тридцать секунд, выйти невозможно.

Пит задумался, обрабатывая информацию. Система была более сложной, чем он предполагал, и простой кражи пропуска было недостаточно — ему нужен был способ обойти биометрию, а таких способов, насколько он понимал, не существовало.

— Есть ли другой путь внутрь? — спросил он. — Технические туннели, вентиляция, служебные проходы?

Хейл помедлил — слишком долго, чтобы это была простая попытка вспомнить, — и Пит усилил давление на горло.

— Не заставляй меня спрашивать дважды.

— Есть, — выдохнул Хейл. — Старые туннели, ещё со времён постройки резиденции. Их использовали для прокладки коммуникаций, потом забросили, когда построили новую инфраструктуру. Официально они заблокированы, но... но я слышал, что некоторые из них всё ещё проходимы.

— Где вход?

— В подвале западного крыла