он — Давно я это увидел, еще в первый наш разговор, после твоего боя с Лесорубом. Ты тогда не хотел мне показать, что соображаешь больше, чем можно подумать на первый взгляд, но я заметил. Меня впечатляют не твои боевые качества, хотя и они хороши, а то, как ты мыслишь и действуешь. Ты ведь не побоялся прийти сюда ко мне, значит просчитал варианты?

— Просчитал, — киваю я — Но сами знаете, расчет он не всегда верным бывает.

— Знаю. — согласился Вахо и снова метнул на меня тяжелый взгляд — Знаешь, кто Марину убил?

— Знаю. — кивнул я.

— А почему не ответил? — с интересом спросил Вахо — Ты ведь мог ответить?

— Сразу не мог, — покачал головой я. — Слишком большое палево было после вашего цеха… А потом ушел в армию, и пробыл там дольше чем рассчитывал…

— Кое-что слышал, — кивнул Вахо. — Думаю, пережил там гораздо больше чем то, о чем я знаю.

— Разное было, — пожимаю плечами. — Извините, не буду рассказывать.

— Не нужно. Так почему после армии не ответил?

Молчу, обдумывая ответ. Самому бы понять, почему.

— Верьте, не верьте, а хотел другую жизнь начать. Без старых долгов — заново.

Вахо горько улыбается.

— Верю, самому порой хочется отмыться и по-другому… Только жизнь не пускает, сама тебя на прежнюю колею возвращает.

— Вот и меня вернула… к Потапову. — произношу ненавистную фамилию.

— Высоко поднялся наш с тобой знакомец. — качает головой Вахо — Теперь его так просто не сковырнешь. За ним сила. Государственная и личную набрал.

— Вижу и у вас с ним дела разладились?

— Разладились. — подтверждает Вахо.

— Ивана он подставил?

— Да, бил по мне, и по моим интересам в Москве.

— Что делать думаете? С Викой уже встречались?

— И это знаешь? — усмехнулся Вахо. — Встречался. Теперь она должна по Потапову ударить. Поколебать его силу, а потом уж и я подключусь.

— А за что весь сыр-бор то? — интересуюсь как бы невзначай.

— За Энский металлургический завод.

— Хороший кусок — киваю я. — не нефтянка, конечно, но вполне прилично.

Вахо разводит руками.

— Сам понимаешь все в мире за интерес, а не просто так. И я не про деньги, а про возможности. Энский металлургический — это большие возможности.

— Понимаю, но для меня это как космос. У меня все гораздо более приземленно. Не хочу, чтобы страдали мои друзья и родные.

— Каждому свое — кивает Вахо. — От меня что хочешь?

— Да в принципе ничего — отвечаю искренне. — Хотел узнать общий расклад и попросить, чтобы Вику не подставили.

— А чего у нее не узнал?

— Она не знает, что я жив и в стране. Хочу, чтобы это и дальше так оставалось.

— За Ивана и Вику не беспокойся. Я своих людей не бросаю. — весомо говорит Вахо.

— Вика тоже теперь ваша?

— Не в том смысле, что ты спросил, но да. — кивнул Вахо. — Она жена Ивана и для меня этого достаточно.

Вахо остро посмотрел на меня.

— Так как мы с тобой решим?

— А что решать, Вахтанг Отаевич. — вздыхаю я — У вас гораздо больше возможностей вытащить Ивана. У меня другие методы. Действуйте вы, а я подключусь по мере необходимости.

— Хорошо — кивнул Вахо — Могилу Марины увидеть хочешь?

Внутри резануло старой тупой болью.

— Хочу, — тихо ответил я.

* * *

Высокий берег Дона. Старый изъеденный непогодой крест, двое мужчин и большая охапка красных роз, покрывающая маленький могильный холмик.

— Хочу здесь поставить мраморный крест и небольшую часовенку. — тихо говорит Вахо и вздохнув замолкает.

Я молча кладу руку на холодный влажный крест, а у самого перед глазами сцена нашей с Мариной первой встречи, когда она сбила меня на своей вишневой семерке.

«Твою мать! Ты что, не видишь, куда бежишь остолоп?»

Марина в черной кожаной куртке и в высоких до колена черных замшевых сапожках. Она стоит и ее ноздри раздуваются от злости. Длинные густые черные волосы в беспорядке рассыпались по плечам…

Как же давно все это было и как быстро прошло. Нет уже ни Марины, ни того Юры, ни даже целой страны. А есть только деревянный черный крест и охапка роз на земле…

Глава 16

Молоденькая секретарша, задорно цокая каблучками, вошла в кабинет и положила на стол Потапову свежую прессу. Поверх лежал только что вышедший номер «Огонька». Многозначительно посмотрев на шефа, секретарша развернулась и немного покачивая бедрами вышла. Ее стройные ножки в ажурных чулочках двигались как безупречный механизм, навевая на хозяина кабинета совсем нерабочее настроение.

Потапов вздохнул, придвинул журнал к себе и его взгляд сразу зацепился за крупный заголовок на развороте.

«Рынок, который принадлежит не государству». Ниже жирным шрифтом было напечатано: «Как охранное агентство „Рубеж“ превратилось в настоящего хозяина рынка, и кто за этим стоит…»

Лицо Потапова осталось спокойным, но его кулаки стиснулись так, что костяшки побелели. Потапов раскрыл журнал. Неспеша пролистал до заинтересовавшей его статьи.

Вот она! Крупное фото входа в рынок. Фотографии плечистых охранников. Фото охранника, угрожающе нависшего над каким-то бедолагой. Фотокопии документов. Таблицы, выписки, схемы.

Глаза Потапова зацепились за строчку «официальная бухгалтерия предприятия показывает огромные убытки…» потом ниже. «По сведениям редакции неофициальная выручка, собираемая охраной с коммерсантов, составляет многие десятки тысяч долларов в месяц…», «… оседает в частных карманах и не доходит до государства…», «Вопросами распределения торговых мест занимается не администрация рынка, а сотрудники охранного агентства…»

Потапов перелистнул страницу.

«…многочисленные заявления предпринимателей о вымогательстве заканчивались отказными материалами либо бесследно исчезали…»

Фотография Игнатова в милицейской форме. «Какое отношение имеет подполковник Игнатов из центрального аппарата МВД к охранному агентству „Рубеж“?»

Ниже фото Игнатова в штатском костюме дающего указания сотрудникам «Рубежа». И ниже. «Кто покрывает Игнатова и крышует Рижский рынок? Ждите материалы нашего сенсационного расследования о коррупции в центральном аппарате МВД»

Потапов закрыл журнал. Посидел немного с закрытыми глазами, потом шумно выдохнул и открыв глаза, в которых плескалась угроза, нажал кнопку селектора.

— Игнатова срочно ко мне.

Через несколько минут дверь в кабинет открылась.

— Разрешите?

— Заходи и садись, — кивнул Потапов, сохраняя невозмутимое выражение на лице.

Игнатов прикрыл за собой дверь поняв,