все молодость. Вспомните себя в ее годы. Вот закончит институт, выйдет замуж и все глупости сами собой из головы вылетят.

— Сам на это надеюсь, — рассеянно кивнул Потапов и переключил тему. — Что там у нас по Рижскому рынку?

— Все нормально, Егор Владимирович. Там у нас уже давно все отлажено. Выплаты с торговых точек поступают вовремя и в полном объеме. Никаких крупных проблем не наблюдается. Всякие мелкие вопросики, неизбежно возникающие в любой работе, мы гасим сразу на месте.

— А что за мелочи? — вскинулся Потапов.

— Да так, то один, то другой торгаш скандалил с охраной и пытались заявления писать, но им быстро все разъяснили. Там все погасло на уровне райотдела.

— Володя, обрати на это особое внимание. Ты на этом рынке сидишь по уши. Твои люди там в охране оформлены, получают зарплату. Пусть ведут себя аккуратно, не светятся особо. Подчисти все мелочи, чтобы никто не подкопался.

— Сделаю, Егор Владимирович.

— Отозванные заявления особо проверь и с заявителями проведите работу. По «белой» бухгалтерии «Рубежа» наведите порядок. «Черную» прячьте лучше. В общем, сам должен все понимать.

— Все понимаю, Егор Владимирович.

— Ладно, иди. — кивнул Потапов. — С Вахо и Зимина глаз не спускать. Если будут активно взаимодействовать, сразу ко мне. Не надо давать им договариваться.

— Понял, — ответил Игнатов, легко поднимаясь из кресла.

Когда Потапов остался один, он встал и подошел к окну. На улице падал мокрый снег. Потапов прислонился лбом к холодному стеклу. В голове волнами пульсировала боль. Холод стекла вытягивал ее на себя, принося облегчение.

До акционерного собрания остается меньше месяца. Не все складывается так как задумано, но это нормально. В жизни никогда не бывает все гладко. Обязательно должны быть проблемы. Те, которые возникли сейчас, не идут ни в какое сравнение с тем, что бывало раньше. Главное не торопиться. Вахо старый битый лис и так просто своих позиций не уступит. Но ничего, его время уже прошло. Он этого никогда не признает, но Потапову не нужно от него никаких признаний. Ему нужно сначала переиграть врага в его логове, а потом окончательно уничтожить.

* * *

Вика в третий раз перечитала один и тот же лист и отодвинула папку от себя. На серой картонной обложке было от руки написано «Рубеж». Рижский рынок'. Внутри папки копии официальных договоров на мизерные суммы в рублях — просто смешные для рынка. Здесь же: квитанции, расписки, фотографии павильонов. Отдельно список, озаглавленный как «Сентябрь». Список на нескольких листах с фамилиями и трехзначными суммами напротив каждой фамилии.

Пав. 1- Мамедов А. Р.– 500, Пав. 2 — Абаев В. О. — 400, Пав. 3 — Гареев И. Р.– 350 и еще много павильонов и фамилий с подобными суммами напротив каждой записи. Понятно, что это совсем не рубли. А если это доллары, то неучтенная «черная касса» с рынка составляет многие десятки тысяч долларов в месяц.

Вика всегда знала, что подобные рынки — это золотое дно. Но что они могут приносить своим хозяевам так много, она и не подозревала. Это копии, а значит, где-то есть и оригиналы документов. Если бы накопать эту «черную кассу» за несколько месяцев, а лучше за год. Это была бы просто бомба.

Потом она посмотрела списочный состав охранной фирмы «Рубеж». Пятьдесят четыре человека. Многовато охранников для рынка. Ну, пусть там будет руководство, бухгалтерия, кадровик и прочее если списать на это десяток, то все равно, много. Охранники все парни довольно молодые в основном до тридцати лет.

Будучи замужем за Иваном, она прекрасно понимала, как комплектуются подобные охранные компании. В основном туда берут бывших воинов афганцев, уволенных в запас офицеров, бывших сотрудников силовых структур. У Ивана, в его охранной компании, работает всего двенадцать человек. Этого вполне хватает, чтобы поддерживать порядок на всех точках и решать возникающие вопросы. Здесь же в четыре раза больше. Значит, и задачи, решаемые «Рубежом», гораздо более объемные, чем те, которые стоят перед охранной фирмой мужа.

Вика взяла свой блокнот и стала быстро листать страницы. Вот он — Анатолий Горячев (риж. вокз.). Опер, с которым познакомилась Вика, когда пару лет назад готовила репортаж о валютчиках у вокзалов. Тогда он был еще старлеем. Красивая журналистка произвела впечатление на молоденького старлея. Романтики у них не случилось, для Вики это было табу, но вот деловые отношения у них сложились. Горячев тогда ей сильно помог в сборе материала, да и потом помогал проверять кое-какую оперативную информацию. Денег он принципиально не брал, хоть Вика и намекнула, что у нее есть определенные суммы для таких случаев.

Горячев тогда отшутился сказав, что-то вроде– «Гусары с дам денег не берут». Так и сложилось, что Вика при надобности встречалась с ним в каком-нибудь кафе, чтобы получить нужную информацию.

Вика набрала номер.

— Анатолий Горячев слушает, — послушался официальный голос с той стороны.

— Привет, Толя. Это Вика Смирнова.

— Привет Вика! — голос Горячева сразу потеплел. — Давненько ты не звонила.

— Да, надобности не было.

— А ты бы без надобности набрала, не все же нам только по надобности общаться.

— Ой Толя, мне как замужней даме, общаться без надобности с холостыми офицерами по статусу не положено, — Вика подхватила легкий тон, заданный собеседником.

Сейчас ей нужно получить информацию, потому немного подыграть не помешает.

— Виктория Сергеевна, я же только с культурно познавательными целями и ничего больше, — принял игру Горячев.

— Вот и у меня к тебе есть культурно познавательный вопрос, не терпящий отлагательств. Рижский рынок — это же твоя земля?

Последовала секундная пауза, после чего из трубки донесся осторожный голос:

— Ну, моя. А что?

— Давай пересечемся сегодня на проспекте Мира в кафешке. Ты мне про него немножко расскажешь.

— Занятный у тебя интерес, — хмыкнул Горячев — Хорошо, давай пересечемся. Когда тебе удобно?

Вика посмотрела на часы прикинула сколько ехать.

— Давай ровно к шестнадцати, я тебя надолго не задержу.

— А я и не тороплюсь, — сделал попытку Горячев.

— Зато я тороплюсь, Толя. Мне еще за дочкой в садик успеть нужно.

— Понял, но надежды не теряю.

— Ох и балабол ты, Толик, — ответила Вика и положила трубку.

Она посмотрела на папку, лежавшую на столе. Через пару часов станет понятно, что там лежит. Настоящая бомба, или искусная подделка.

* *