тебя голова кружится. – хмурится Валери со своего места на диване, и я замираю перед столиком в центре.

– Как им удалось изменить историю? Правила?

– Историю пишут те, кто у власти. – спокойно отвечает Валери, откидываясь на спинку дивана.

– Нет. – качаю головой. – Здесь есть что-то еще. Думаешь, народ бы позволил наследникам не учавствовать? Не смеши меня.

– Однако они все равно участвуют добровольно. Считают это честью.

Обхожу диван напротив Вал и упираюсь обеими руками в его спинку.

– Это честь для всего народа Элариса. – фыркаю я. – Уже ни раз я слышала эту фразу. Но разве не странно, что они все повторяют одно и то же? Слово в слово?

Еще Зейд утверждал, что все уверены, будто его мать подняла восстание против Америды, хотя сам он в этом сомневается.

– И к смерти они довольно странно относятся. – рассуждает Валери. – На первом испытании погибли сотни, но…

– Никто не плакал, не скорбел. – заканчиваю я, вспоминая. – Будто так оно и надо. Словно они все под каким-то долбанным заклятием.

Валери щурится, задумывается на мгновение, а потом подается вперед, упираясь локтями в колени.

– Что если в какой-то момент одна из цариц таким образом воспользовалась камнем и перекроила историю? Если ты права, и камень обладает знаниями, значит, по сути, он же может ими и управлять.

– Дерьмо. Думаешь, они каким-то образом извратили сознание целого народа?

Вал пожимает плечами.

– Соревнования не из самых приятных. И если их прохождение было единственным условием обладания короной или камнем, не важно…

– Любой, желающий власти, пошел бы на это. Династия не менялась. А значит, одна из цариц просто испугалась учавствовать и решила воспользоваться камнем, извратив все, что было до нее.

Валери кивает.

– Еще эта же самая царица удалила из сознания фей любые сведения о войне и Триаде.

– Удобно. Таким образом, все забыли об истинном значении камня.

– Именно. А власть начала передаваться от дочери к дочери.

– Даже если они не совсем достойны.

– Но это никак не поможет нам найти камень.

Я выпрямляюсь.

– Америда держит его при себе. Это точно. Просто он спрятан. И его магия каким-то образом сдерживается. Она явно не проходила испытания и не стала бы рисковать, как и все царицы до нее. Артефакт силен, он может поглотить, возможно, даже разрушить сознание.

Черт возьми. Поверить не могу, что царицы использовали камень, чтобы играть с разумом целого народа.

– Есть еще кое-что. – вдруг вспоминаю я. – Помнишь нашу теорию насчет глуши и причин, по которым феи вообще участвуют в соревнованиях?

Вал кивает.

– Каждая смерть делает Америду сильнее. Раньше соревнования проводились раз в пятьдесят лет, как раз ко времени смены власти. Сейчас же они проводятся ежегодно. Таким образом, она справляется с перенаселением, с которым сталкивались и все царицы до нее, но что если есть и другая причина?

– Думаешь, ей нужны силы?

Киваю.

– Она не идиотка. Отец пригласил ее как раз для того, чтобы решить вопрос грядущей войны. Америда готовится. Буквально выжимает все соки из Элариса.

– Она знает о Великой войне и обо всем, что было до нее.

– Ага. И что-то мне подсказывает, что ей хорошо известно о том, кто стоит за всем этим.

– Хранилище. – вдруг напоминает Вал. – Что если там скрывается правда, не искаженная история?

Мефира забирала и заменяла свитки из того места в королевстве даже под угрозой смерти. Там явно есть нечто важное.

– Нам нужно туда попасть.

Валери не возражает и поднимается на ноги.

– После завтрака начну исследовать дворец, а ты попытаешься как-нибудь почувствовать артефакт.

Хороший план. Я киваю.

– Идем. Почти полдень.

Я выдыхаю и вновь воссоздаю иллюзию. Эти моменты передышки в наших покоях мне просто необходимы. Нужны все крупицы магии, что у меня есть. А еще нужно найти Зейда. Счет идет на дни. Четырнадцать. Всего четырнадцать дней для того, чтобы собрать как можно больше информации о прошлом, найти артефакт и подготовиться к испытанию на случай, если придется задержаться. Это будут долгие две недели.

Как только мы появляемся в общей гостиной, у меня возникает дурное предчувствие. И связно оно с тем, что теперь здесь все шесть участников. Включая одну янтарную суку, которая без труда замечает меня со своего места на диване.

– Поглядите, кто объявился. – фея смеряет меня пренебрежительным взглядом. – Подстилка отброса.

Мы с Валери замираем прямо по центру перед столиком и диванами. Взгляды всех присутствующих тут же устремляются к нам. Хочется закатить глаза, но вместо этого я изучаю. Еще одна участница, которую не видела раньше, сидит на диване рядом с янтарной. У нее черные короткие волосы, светлая кожа. По всему телу тянутся темные изображения, такие же, как и на теле Зейда. Черный топ соединяется с юбкой и скрывает только самые интимные части. Красивое платье. Я бы не отказалась от такого. Фея выделяется на фоне всей этой зелени. На ней нет ни единого пятнышка цвета. Даже глаза черные, умные, изучающие…

– Ты про Зейда? – перевожу взгляд на Янтарную.

Забавно, что это именно она сосала ему вчера член. А сегодня называет отбросом. Интересно. Какую игру она ведет? Хочет держать его при себе, потому что он так или иначе царских кровей, но отказывается быть с ним, дабы не опуститься в глазах остальных? Или же есть что-то еще?

– Ну разумеется, я про него. – усмехается она, окидывая взглядом остальных. – В этом царстве он единственный отброс. Хотя погоди, – прикрывает рот пальцами, задумываясь. – Если ты с ним, получается, вас теперь двое.

«Кто это?» – спрашивает Валери, и я буквально чувствую, как она закипает рядом со мной. Хорошо, что только мне это заметно. Потому что для остальных она скорее безразличная статуя. Что куда лучше открытой враждебности. Валери ни при каких обстоятельствах не должна привлекать внимание или представлять угрозу.

«Одна безграмотная идиотка. Не бери в голову» – бросаю в ответ. – «Но сделай одолжение. Чтобы ни произошло сейчас, не дай волосам вспыхнуть»

Теперь она напрягается всем телом.

Прохожусь глазами по остальным. Они изучают меня, присматриваются, возможно, даже раздумывают, не стоит ли им держаться от меня подальше, дабы не попасть в немилость у двора. Отлично, значит, Циана решила настроить их всех против меня. Будто недостаточно того, что мы и так соперники.

Я вздыхаю и натягиваю на лицо одну из своих масок. В данном случае, покорную, невинную. Делаю пару шагов в сторону суки и склоняю голову. Змеи вроде нее понимают только змеиный язык. Хочет поиграть? Что ж, сыграем.

– Прошу прощения. – убираю руки за спину, мой голос едва дрожит. – Ты