Боже, она прекрасна.

Часть меня понимает, что не стоит втягивать Вайолет в мою семейную драму, но когда она запрыгивает на мотоцикл и обнимает меня за талию, я чувствую умиротворение.

Силу.

И знаю, что справлюсь с чем угодно, пока она рядом.

Включая моих демонов.

Глава 31

Вайолет

Это была не самая лучшая моя идея.

Не знаю, о чем я думала, когда предложила Джуду поехать вместе с ним, но он, казалось, был на взводе, и мне хотелось как-то его успокоить.

Теперь я стою рядом с ним у входа в его дома. Он молчит, но его плечи напряжены, а брови нахмурены.

Мне хочется протянуть руку и сделать что-нибудь – что угодно, – лишь бы снять это напряжение.

Наверное, это глупо, но с тех пор, как я поняла, что мои чувства к Джуду выходят за рамки физической близости, я не могу перестать заботиться о нем.

Сначала мне казалось, что это все проявление моей дурной привычки – слишком сильно переживать за других. Но потом я все обдумала и решила, что это другое.

На самом деле Джуд тоже заботится обо мне. Он не только приставил ко мне телохранителя, что, на мой взгляд, немного чересчур, но и покупает мне мой любимый имбирный эль, принадлежности для вышивания и кучу книг, которые… э-э… немного меня смущают, потому что я предпочитаю читать нетрадиционные любовные романы. Просто надеюсь, что он как-нибудь вдруг не решит их прочитать и не осудит меня, потому что эти книги помогают мне расслабиться и очень много значат для меня на пути к принятию себя.

Кроме того, Джуд всегда рядом со мной. Постоянно. Даже когда мы сидим вместе, и я вышиваю, пока он смотрит хоккей по телевизору, когда мы вместе едим, когда я засыпаю за чтением, а он относит меня в постель. Так я чувствую… умиротворение.

И это меня пугает.

Потому что раньше я никогда не испытывала чего-то подобного и боюсь, что что-то может случиться и я все разом потеряю. Я обсуждала это со своим психотерапевтом, и, судя по всему, это происходит потому, что я приучила свой мозг всегда быть в режиме выживания.

Реакция «бей, беги или замри».

Потому что я ожидаю худшего сценария, даже когда ничто не указывает на то, что ситуация может стать хуже.

Жестокое обращение в детстве и отсутствие родительской любви изменили мой мозг и сформировали мою жизнь так, что я не могу это контролировать.

Или не могла.

Теперь я лучше понимаю свои реакции и склонность к самоуничижению.

Я учусь вспоминать все хорошее, что происходило в моей жизни в последнее время. Как счастлива Далия, как нам не приходится страдать или беспокоиться о деньгах. Мне реже стали сниться кошмары, и я стала лучше учиться. Помню, что помогаю некоторым людям в благотворительной организации и с помощью вышивки.

Я живу. Дышу. Больше не думаю о смерти.

Не чувствую себя одинокой, напуганной, неуверенной или загнанной в ловушку в черной дыре.

Во многом это связано с тем, что я приняла себя и наконец осознала свою ценность, но отчасти потому, что у меня есть Джуд.

Не то чтобы именно он помог мне найти себя, – мне пришлось пережить кому и переломный момент в жизни, чтобы понять, что я хочу жить, – но он всегда поощрял меня стоять за себя, даже если это шло вразрез с его интересами.

Поначалу я всегда была напряжена и ждала, когда он набросится на меня, назовет меня теми словами, которые навсегда останутся в моей памяти.

Глупая. Бесполезная. Уродливая. Надоедливая.

Он не только никогда этого не говорил, но и всегда называл меня красивой и смотрел на меня так, будто я была самым дорогим человеком на свете. В его объятиях я чувствую себя красивой – такого я никогда раньше не испытывала.

Когда я с ним, я чувствую себя увереннее и могу глубже погрузиться в воспоминания о травмах, которые скрывала всю свою жизнь.

Но сейчас я сосредоточена на том, что он здесь, рядом со мной, и моя тревога немного утихает.

Мой взгляд падает на возвышающийся дом Каллаханов.

Нет. Особняк.

Снаружи это крепость из темного камня с высокими окнами, которые больше похожи на жуткие, наблюдающие глаза, чем на что-то, пропускающее свет.

Перед входом расположены массивные железные двери, их замысловатая средневековая резьба поглощает слабый свет ламп, стоящих вдоль дорожки. Когда мы приближаемся, женщина в безупречном юбочном костюме открывает дверь.

Пряди седых волос обрамляют ее лицо, и я замираю, увидев знакомые черты.

— Люсия, — Джуд приветствует ее кивком. — Ужин уже закончился?

Люсия скользит по мне механическим взглядом, затем снова сосредотачивается на Джуде.

— Только что подали второе блюдо.

— Потрясающе, — он разочарованно вздыхает, снимает пиджак и отдает его Люсии.

Она ждет, пока я сделаю то же самое, поэтому я снимаю свою куртку и благодарю ее.

Когда мы продолжаем идти, я в последний раз бросаю взгляд на Люсию, которая стоит, выпрямившись, у двери.

— Это…? — спрашиваю я, и мой голос звучит тихо в тишине.

— Да, это мать Марио. Она глава управления нашим домом, — Джуд смотрит на меня. — И помогает мне найти того, кто стоял за нападением, из-за которого ее сын впал в кому, а ты оказалась в когтях Джулиана.

Я опускаю голову, вспоминая о Марио и о том, через что ему пришлось пройти из-за меня. Если Люсия меня ненавидит, не думаю, что могу ее в этом винить.

Воздух в доме стал холоднее и тяжелее, в нем чувствуется слабый запах полированного дерева и чего-то зловещего.

Фойе слишком большое, слишком безупречное, с высокими потолками, уходящими в тень, и полом из черного мрамора, таким отполированным, что я вижу в нем свое отражение, смотрящее на меня в ответ. Над головой висит хрустальная люстра, сверкающая, но холодная, ее свет рисует четкие узоры на стенах.

Все выглядит так, будто каждый предмет был тщательно расставлен: ни один стул не сдвинут с места, на гладкой мебели нет ни пылинки.

Чем дальше мы заходим, тем тише становится.

Перед нами тянется длинный коридор, увешанный портретами в золотых рамах. У мужчин на портретах те же черты лица, что и у Джуда: такие же острые скулы, такой же расчетливый взгляд карих глаз. Все они застыли во времени.

Под запахом свежей полироли и былого богатства в моих