капли отцовской привязанности. Моя мать, возможно, была психически нездорова, но она любила меня и души во мне не чаяла, когда была в здравом уме.

Регис может говорить что угодно, но я всегда был запасным вариантом для гениального Джулиана, а в такой семье, как наша, нужны запасные варианты.

Поэтому, когда Вайолет сказала эти слова, обнимая меня, я вышел из себя.

Я оттолкнул ее и встряхнул за плечи.

— Сколько еще ты будешь такой наивной, Вайолет? Ты должна злиться и обижаться на меня из-за того, что я преследовал тебя и превратил твою жизнь в ад, когда ты оказалась свидетельницей ее самоубийства, а не нападения. Ты должна бить меня и называть гребаным куском дерьма.

В ее глазах блестели слезы, мерцавшие в свете фонарей на подъездной дорожке. Когда она открыла рот, из него вырвался тихий шепот.

— Но я этого не хочу.

— Тогда чего ты, черт возьми, хочешь?

— Чтобы ты проработал свою боль, Джуд. В последнее время я многое узнала о непроработанных травмах, и, хотя не претендую на звание эксперта, я знаю, что первый шаг к тому, чтобы справиться с ними, – это их принять.

— Заткнись на хрен, — я обошла ее. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, так что не примешивай свой безнадежный идеализм к этому уравнению только потому, что ты узнала какой-то модный психологический мусор.

— Это не…

Я уехал, прежде чем она успела договорить. Когда я увидел ее нежное выражение лица и почувствовал, насколько она чертовски великодушна, я разозлился на себя еще больше.

Потому что это навело меня на мысль, что я мог бы встретиться с ней при других обстоятельствах. Например, после того случая, как она дала мне свой синий зонт и протеиновый батончик, прошептав: «Будь сильным».

Но мы начали не с той ноты.

Я преследовал ее.

Вмешивался в ее личную жизнь.

Убил человека прямо у нее на глазах, чтобы запугать ее.

Я настолько сильно надавил на нее, что она предпочла кому и возможную смерть мне.

И как бы мне ни хотелось замалчивать эти факты последние пару недель, ничто не может отрицать их существование.

А теперь я еще и узнал, что все это было ложью.

Вайолет ни о чем таком не просила.

И все же я стал ее чертовым жнецом.

Я поднимаю голову к трибунам в поисках ее огненных волос и ярко-голубых глаз, но вижу только Далию и ее бывшую соседку по комнате. Обе одеты в джерси «Гадюк» и подбадривают команду.

Не знаю, почему я все жду увидеть там Вайолет, хотя смотрю туда уже в пятый раз.

Хорошо. В десятый.

Зачем ей вообще приходить смотреть мою игру, если я стал ее сталкером с той ночи?

Да, я позаботился о том, чтобы ее телохранитель благополучно доставил ее домой, и он всегда присматривает за ней, но с тех пор я ни разу не заходил в ее пентхаус.

Был занят тем, что кромсал чужие лица на кусочки и притворялся, что это Регис.

Первые несколько дней Вайолет мне писала.

ВАЙОЛЕТ

Ты в порядке?

ВАЙОЛЕТ

Тебе, наверное, нужно время, чтобы прийти в себя, поэтому не буду тебя беспокоить, но я хотела узнать, не нужно ли тебе с кем-нибудь поговорить.

ВАЙОЛЕТ

Не обязательно со мной. Кейн и Престон тоже могут тебя выслушать, ты ведь это знаешь?

ВАЙОЛЕТ

Мне жаль, что тебе пришлось узнать о самоубийстве твоей матери таким образом. Знаю, тебе, должно быть, больно, но это не твоя вина.

ВАЙОЛЕТ

Разве не странно, что ты говорил мне то же самое о моей матери, а теперь я говорю это тебе? Думаю, в этом мы действительно похожи. Престон сказал, что нам троим стоит создать «Клуб проблемных матерей».

ВАЙОЛЕТ

Если отбросить шутки в сторону, я теперь начинаю разбираться в своем прошлом, когда смирилась с тем, что это не моя вина. Иногда это тяжело, и мама все еще снится мне в кошмарах, но сейчас стало легче, чем было до того, как я встретила тебя. В каком-то смысле то, что ты говоришь мне, что я не виновата или что я – не моя мама, помогло мне взглянуть на ситуацию под другим углом, и это одна из причин, почему я хожу к психотерапевту. Ну и, конечно, потому что теперь я могу себе это позволить. Так что я искренне благодарна тебе за это, Джуд. Знаю, мы давно уже не виделись и наши отношения носят только физический характер, так что я, наверное, перегибаю палку, но я хотела сказать, что болезнь твоей матери или ее выбор – не твоя вина. Это и не ее вина, потому что она явно боролась сама с собой, но это не отменяет того факта, что ты – жертва.

ВАЙОЛЕТ

Можешь написать мне, что с тобой все в порядке? Обещаю, что потом перестану тебя беспокоить. Престон говорит, что у тебя все отлично, но мне почему-то кажется, что он никогда не говорит ничего всерьез.

ВАЙОЛЕТ

Ладно. Думаю, на этом все.

Она отправила последнее сообщение три дня назад.

Потом перестала выходить со мной на связь. Не то чтобы я этого хотел, но последнее ее сообщение не дает мне покоя.

Что значит «на этом все»? Она думает, что я когда-нибудь ее отпущу?

К черту все это.

Неважно, что я узнаю о своем прошлом или какую ложь сочинил для самого себя, Вайолет точно останется частью моей жизни.

Мне просто нужно держаться от нее подальше, пока я в таком отвратительном настроении. Мне хочется думать, что я не причиню ей вреда, но я никогда раньше не чувствовал такой гребаной привязанности к человеку.

Такой чертовски сильной, что прошедшая неделя казалась мне гребаной пыткой.

Это одна из причин, по которой я возвращаюсь к своим старым привычкам в хоккее и поддаюсь бесцельному гребаному насилию.

Как только меня выпускают из бокса, я снова начинаю бить людей и ввязываться в драки, подстегиваемый гулом толпы, криками и ударами, которые эхом разносятся по катку.

Это как ударная доза сильнодействующего наркотика. Единственная проблема в том, что кайф длится всего несколько минут.

Даже секунд.

А потом я снова испытываю эту чертовому жажду увеличить дозу.

Еще больше.

В итоге я получаю еще один штраф, и тренер с криками и руганью отправляет меня на скамейку запасных.

В итоге мы проигрываем.

Несмотря на то,