«имеет вес» в Чуане, когда на самом деле из некогда богатой хозяйки дома Наслаждений превратилась в обычную старую женщину без имени и связей. Кисэн столпились за ней. — Не имеете право!

— Вы её не заберете! — защищал Лей.

Лея Светлый проигнорировал, ответил госпоже Сян:

— Но имею право выкупить её свободу.

Женщина назвала просто заоблачную сумму! Я поперхнулась, когда услышала. Солько стою я, все наши кисэн и весь двор Наслаждений!

Переведя настороженный взгляд на Цзинсуна, я отметила абсолютное спокойствие в его лице. Мужчина подошел к коню, раскрыл сумку и кинул госпоже Сян внушительную связку золотых монет. Та жадно бросилась, чтобы поймать, связка перепрыгивала из рук, а потом, громко лязгнув, упала на землю. Женщина валькирией подлетела к деньгам, подняла их с осторожностью и, не веря, улыбнулась сумасшедшей улыбкой.

— Там больше, — заключил хмуро Лей, сжал нервно кулак.

— Там действительно больше, — с акцентом подчеркнул Цзинсун.

Облизываясь, госпожа Сян принялась перебирать монеты.

— Так много, — истерично смеялась она, широко улыбалась и снова серьезнела, — очень много!

— Что же вы задумали настолько отвратительное в отношении Аи, раз готовы отдать такую огромную сумму? — процедил сквозь оскал Лей.

Друг озвучил терзающий меня вопрос… Я переплела ледяные пальцы, с грустью посмотрела на обезумевшую госпожу Сян: огонь в её глазах служил доказательством, что меня точно отдадут Светлым.

Я потерла ладони, тяжко вздохнула, украдкой посмотрела на большие темно-красные вороты, за которыми был бы мой новый дом — дом Наслаждений города Чуан.

Я могла лишь догадываться, зачем нужна Светлым. Цзинсун точно теплых чувств ко мне не питал, так что рассчитывать на его внезапную симпатию и желание взять меня замуж — глупо и наивно. Скорее, стану подопытной, как тот дух змеи в клетке… Я даже «экспонат» поинтереснее: женщина Вейшенга, всё-таки.

— Входите в дом, — скомандовал Цзинсун, — там вас будет ждать главная кисэн — кисэн Хэ. — Развернувшись на пятках, Светлый направился к лошади, попутно бросив мне: — идем.

Я послушно поплелась следом.

— Не так быстро! — перегородил дорогу Лей. — Аи никуда не пойдет!

Цзинсун закатил глаза.

— Ты имеешь на неё какое-то право? — спросил риторически Светлый, пока спокойно, сдержанно.

Лей запнулся, подумал немного и выдал:

— Аи моя невеста!

Цзинсун удивленно кивнул и, складывая руки на груди, медленно повернулся ко мне, иронично протянул:

— Ниче-е-его себе.

— Да!

Я безнадежно покачала головой.

— Как интересно, но… — Светлый сделал шаг к Лею, — тогда почему позволил нечисти прикоснуться к ней, женишок? Почему позволил обесчестить? Почему она как собака сидела на привязи прошлой ночи из-за связи с демоном?

— Я… — растерялся Лей.

— Грош тебе цена, как жениху. Пошёл прочь, пока я добрый. — Цзинсун глянул через плечо: — Аи, залазь на лошадь.

Я подчинилась. Цзинсун помог мне, взобрался следом, резко натянул поводья — и лошадь встала на дыбы, испугав не только меня, но и Лея, а затем помчалась галопом.

Я вскрикнула, зажмурилась, а потом… затихла, когда ощутила большую мужскую ладонь на талии. Опустила взгляд, ладонью Цзинсун погладил талию, скользнул по животу и вверх, прижал меня к себе. Спиной я почувствовала тепло мужчины, напряжение, силу. Услышала дыхание возле уха, тепло на щеке. Вкрадчивый шепот:

— Не бойся.

Мы мчались ветром через вереницу домов, люди пугливо отпрыгивали в сторону. Красоту Чуана я выхватывала мельком, собирая представления о городе по крупинкам. Большой город, похожий на лабиринт, стены которого — одноэтажные и двухэтажные дома. Серость разбавляли цветущие деревья, кустарники у дверей, цветы на окнах. Смеркалось, тут и там загорались огни.

Цзинсун привез меня к величественным воротам. Я запрокинула голову, даваясь диву цельному, белоснежному нефриту, из которого эти ворота были высечены. Дворцовый комплекс располагался на возвышении и тянулся дворцами ввысь — к небу. Самый последний дворец, казалось, действительно остриями крыши прикасался к темно-синей пелене неба. Дворцов было девять, как и Девять Небес.

Я спрыгнула с лошади и зачарованно застыла.

— Пойдем? — спросил Цзинсун, нежно улыбаясь.

— А можно? — потупила я взгляд.

Светлый рассмеялся.

Комплекс дворцов Девяти Небес называли Закрытым Небесным городом. Пройдя через Нефритовые ворота однажды, покинуть уже нельзя; становишься частью Светлых, частью дворцовых таен и интриг; говорят, даже наложницы императора, вошедшие во дворец, никогда больше его не покидали.

Цзинсун направился к воротам, я поспешила следом.

Нас встретил белокаменный дворец со сложной, изогнутой крышей, утопающий в кронах цветущего персика. Нежные лепестки кружились изящным танцем, донося легкий, сладкий аромат. Встретившие нас служанки бросили свои дела и поклонились. Я почувствовала себя неловко, невольно отшагнула за широкую спину Цзинсуна. Обычно кланяюсь я, а не мне…

Стража — высокие, стройные мужчины в серых одеяниях, что приписывали их к обычным воинам — раскрыли двери. Я с осторожностью олененка прошла внутрь, втягивая голову в плечи. Чувствовала себя не на своем месте, чужой…

— Хочу кое-что показать тебе, — обозначил Цзинсун и ускорил шаг, через мгновение завернул направо.

Охнув, я подхватила объёмные юбки уже ненавистного мне ханьфу и помчалась следом.

Юбки рухнули волнами вниз, когда я пораженно застыла, рассматривая огромную, мраморную купель. Клубы пара поднимались к потолку. Сладко пахло гарденией. Я поежилась в желании окунуться в горячую воду, стянусь с себя наконец-то неудобное платье и смыть грязь; почти взвыла, когда Цзинсун направился в прямо противоположную сторону от бассейна.

— Это. — кивнул головой Светлый.

Неторопливыми шажками я подошла к платью за стеклом. Насупилась, понимая кому оно принадлежит, или принадлежало…

Ханьфу. Черное словно оникс. С серебряной вышивкой в виде птиц на широких рукавах, и в виде ликорисов — на юбке. С широким поясом, украшенным лентами и цепочками.

Черное в царстве носить запрещали.

Черный — цвет демонов…

— Я хочу, чтобы ты надела, — мрачно процедил Цзинсун, не сводя с демонического ханьфу взгляд.

Я поперхнулась, отступила, пораженно перепросила:

— Что? Надела? Я?

— Приведи себя в порядок и надень ханьфу. Служанки помогут. Я всё объясню потом.

Светлый молча вышел, задвинул дверь купальни. Я осталась одна, недобрым взглядом покосилась на ханьфу, вздрогнула и, стараясь не думать, что придется его надевать, двинулась к купели. Недолго повозившись с многочисленными поясами — ненавистное платье кисэн наконец-то рухнуло на пол. Я вздохнула полной грудью, наслаждаясь долгожданной свободой.

Вода была теплой. Я опустилась в купель и сразу вынырнула, запрокидывая голову и убирая лишнюю воду с волос. Кожа покрылась мурашками от блаженства. Взяв кусок мыла, я принялась тщательно оттирать дорожную грязь, пыль, остатки сажи. Хотелось пищать от удовольствия!

Когда я закончила с водными процедурами, затаилась в воде как рыбка, неодобрительно поглядывая на черное ханьфу. И чем дольше я на него смотрела, тем