Хорошо. Я не единственный, кто чувствует это притяжение.

Рядом с ней появляется симпатичная рыжая девушка. Это другая барменша, которую я видел во время наблюдения. В то время как рыжая девушка излучает смелую уверенность и рассчитанную сексуальность, Хоуп движется с тихой грацией. Она не пытается быть сексуальной, она просто такая.

Ее коллега наклоняется и шепчет ей что-то на ухо. Хоуп качает головой, но я чувствую, что ее внимание снова переключается на меня. Я сдерживаю улыбку, делаю вид, что не замечаю, и вместо этого проверяю свой телефон.

Наконец рыжая слегка подталкивает ее ко мне. Хоуп, кажется, колеблется, но затем берет себя в руки. Она выпрямляет плечи и нервно приглаживает волосы.

Это чертовски мило.

Когда она наконец подходит, я улыбаюсь ей широкой, обезоруживающей улыбкой. Я могу быть милым, когда хочу.

— Привет. — Ее голос теплый, но в нем слышится нотка застенчивости. — Что тебе принести?

Я откидываюсь на спинку стула, разглядывая ее. Вблизи она еще более потрясающая. Без макияжа, за исключением легкого слоя туши и блеска на губах. Когда она заправляет прядь шелковистых волос за ухо, я замечаю на ее шее изящный нефритовый кулон.

— Что ты порекомендуешь? — спрашиваю я.

Она бросает взгляд на краны, затем снова смотрит на меня с ироничной улыбкой.

— Ну, если хочешь пойти по безопасной дорожке, я бы выбрала бутылку. Разливные напитки здесь не совсем... чистые.

Я тихо смеюсь.

— Спасибо за предупреждение. Тогда бутылку. Выбирай.

Она достает из холодильника местное пиво. Открывает бутылку, наливает пинту и сдвигает ее по барной стойке ко мне. Я вижу, что ей интересно, кто я такой. С моим шведским акцентом и тем, что я на голову выше всех мужчин в этом заведении, я выделяюсь.

Она наклоняется вперед, опираясь руками о барную стойку, и на ее полных губах появляется милая улыбка.

— Что-нибудь еще принести?

— Как здесь еда? — спрашиваю я, не отрывая от нее взгляда.

Она морщит нос.

— Не хочу тебя разочаровывать, но, честно говоря, лучше всего возьми пачку чипсов. Если же ты все еще голоден, за углом есть неплохой индийский ресторан с едой на вынос.

— Отлично. Зайду по дороге в отель.

Она колеблется, и на ее лице мелькает любопытство.

— Здесь не так много отелей. Что привело тебя...

Ее вопрос заглушает рев толпы, когда вратарь «Челси» ныряет и пропускает мяч, позволяя «Арсеналу» забить гол. Кто-то кричит о чертовом фоле, и несколько пинт почти проливаются, когда фанаты вскакивают с мест.

Она морщится.

— Извини. Футбол выявляет в нас худшее.

Я улыбаюсь.

— Не волнуйся, шведы точно так же одержимы.

Ее глаза загораются — теплые шоколадно-карие с янтарными вкраплениями.

— О, ты из Швеции?

Я уже использовал свое шведское происхождение, когда работал под прикрытием. Люди доверяют скандинавам; они имеют репутацию мягкосердечных и прогрессивных, в основном, это золотистые ретриверы международных отношений. Кровь моей матери дала мне скелет, чтобы продать это, и я выучил достаточно языка от деда, чтобы подделать акцент.

— Стокгольм, — говорю я, позволяя своему голосу нести легкую северную интонацию. — Вообще-то, я бы не отказался от местного совета, если ты не против.

Она бросает быстрый взгляд на бар, где ее заменяет рыжеволосая девушка, а затем снова смотрит на меня. Когда она заправляет волосы за ухо, я улавливаю аромат ее мыла. Он чистый и цитрусовый, прорезая затхлую атмосферу паба, как глоток свежего воздуха.

— Я не уроженка Лондона, но, возможно, смогу помочь. — Она пожимает плечами. — Какой совет?

— Это странно конкретно, но ты знаешь какие-нибудь музеи, посвященные вторжениям викингов в англосаксонскую Англию?

Она хихикает.

— Да, это странно конкретно, но я действительно знаю ответ на этот вопрос. — Улыбка освещает ее лицо. Вот она, специалист по истории. — Британский музей имеет потрясающую коллекцию, но если ты хочешь что-то потише, попробуй Музей Лондонских докленд. У них сейчас проходит целая выставка, посвященная викингам. — Она наклоняет голову. — Так это твое хобби или что?

— На самом деле, это работа. — Я потираю затылок, притворяясь скромным. — Я пишу исторические романы. Саги о викингах и тому подобное. — Я придумал эту личность, зная, что она заинтересует ее. Даже создал для себя сайт автора.

Ее глаза расширились.

— О, круто. Есть ли книги, о которых я могла слышать?

— Скорее всего, нет. Все мои книги на шведском языке, но я работаю над своим первым англоязычным романом. Это одна из причин, по которой я здесь, в Лондоне, встречаюсь с издателями.

Она опирается руками на барную стойку и наклоняется вперед.

— И о чем эта книга?

— Представь себе смесь «Игры престолов» и викингов-исследователей десятого века, но с большим количеством эмоциональных травм и людьми, умирающими от переохлаждения на замерзших полях сражений.

Она фыркает.

— Звучит очень депрессивно.

— Я предпочитаю выражение «эмоционально сложный», — говорю я, прикладывая руку к сердцу в притворной обиде. — Ты хочешь сказать, что не стала бы читать о политических интригах, семейном предательстве и морально неоднозначных персонажах, сражающихся за судьбу своего клана? И все это в меховых набедренных повязках.

Она прищуривает глаза.

— Викинги никогда не носили набедренных повязок.

— Да ну? А откуда ты знаешь?

— Потому что я не изучала историю по телевизору. Я действительно внимательно слушала на уроках.

— Справедливое замечание.

Я изучаю ее лицо, привлеченный блеском в ее глазах, когда она бросает мне вызов. Но я также не могу не заметить слабые тени под ними от слишком большого количества двойных смен.

— Кстати, я Лукас. Лукас Виклунд, — говорю я, протягивая руку через барную стойку.

Она колеблется секунду, затем берет ее, ее рука мягкая и теплая.

— Приятно познакомиться, я Лили.

Прежде чем она успевает сказать что-то еще, за ее спиной появляется мужчина. У него широкая грудь, толстая шея и глаза, как у питбуля. Даррен. Владелец этой дыры. Я узнаю его по камерам наблюдения и отчетам, которые я достал. На него дважды подавали жалобы за неподобающее поведение, одна из них была урегулирована во внесудебном порядке. Он вспыльчив и самоуверен. Опасная комбинация.

Она вздрогнула, когда его голос зарычал ей на ухо.

— Ты забыла, что ты на работе, дорогая?

Ее спина напряглась, когда она повернулась к своему боссу. По ее напряженным плечам я могу сказать, как тяжело ей с ним общаться.

— Твоя барменша принимала мой заказ, это же ее работа, не так ли? — произношу я сквозь стиснутые зубы.

Он бросает на меня сердитый взгляд, а затем медленно и намеренно оглядывает ее с ног до головы. Ему не нравится, что она уделяет внимание другому мужчине. Такие придурки