имеет дело не с каким-то случайным клиентом. Он имеет дело с кем-то гораздо хуже.

— Если ты кому-нибудь расскажешь о нашей маленькой беседе, я об этом узнаю. Поверь мне. Я наклоняюсь ближе, позволяя ему увидеть холодную пустоту в моих глазах. — И когда я приду за тобой, это будет не быстро. Я затяну это. Сделаю так, чтобы тебе было чертовски больно. — Я встаю, проверяя вес топора в руках. — Считай это предупреждение любезностью. Но в следующий раз, когда мы встретимся, я не буду так щедр.

Топор опускается еще раз, вонзаясь в бетон в нескольких сантиметрах от его головы. Он обмочился.

— Я буду следить за тобой, Даррен.

Я исчезаю в тени между зданиями, когда на меня наваливается весь груз моих поступков. Я избил человека до полусмерти, чтобы защитить Хоуп, женщину, жизни которой я должен скоро положить конец.

6

Хоуп

Как только я открываю дверь в главный бар, шум обрушивается на меня, как волна. Воздух наполняет рев празднования, звон бокалов и вскакивающие с мест люди. Я опускаю голову, заставляя свое тело оставаться неподвижным, даже когда руки дрожат.

То, что только что произошло с Дарреном, было хуже, чем его обычные неприятные комментарии и блуждающий взгляд. Он был агрессивен, а его слова были жесткими и грубыми.

По дороге сюда я зашла в туалет, чтобы вытереть слезы и плеснуть холодной водой на лицо, надеясь стереть следы своего волнения. По крайней мере, Даррен ушел на ночь. Он редко задерживается после своих властных выходок, предпочитая забрать деньги и исчезнуть.

Я проскальзываю за барную стойку, беру полотенце и с ненужной энергией набрасываюсь на уже чистые стаканы. Все, что угодно, чтобы занять руки, чтобы направить эту беспокойную энергию в полезное русло.

Хлои появляется рядом со мной с яростным выражением лица.

— Что этот придурок с тобой сделал?

— Я в порядке. Это была обычная чушь. Ничего, с чем я не смогла бы справиться. — Я стараюсь говорить нейтральным тоном. Хлоя и так находится на тонком льду с Дарреном, потому что всегда ему перечит и заступается за меня.

У нее серьезные женские яйца, что я очень уважаю, но еще одна конфронтация, и я боюсь, что она потеряет работу.

Ей нужны деньги не меньше, чем мне, да и я буду опустошена, если мы больше не будем работать вместе. Она — мой единственный друг.

Она изучает мое лицо, явно не веря ни единому моему слову, но что-то в моем выражении лица, должно быть, ее насторожило. Последнее, что нужно нам обеим, — это еще больше драмы.

Я не могу удержаться и украдкой оглядываюсь в поисках высокого блондина, с которым я разговаривала. Лукас. Я вижу, что его место пусто, и чувствую легкое разочарование.

Хлоя вздыхает.

— Он ушел сразу после того, как Даррен тебя утащил.

Конечно, ушел. Это было чертовски неловко для нас обоих. Он, наверное, думает, что я полная неряха, или, что еще хуже, что между мной и моим боссом что-то есть.

Я сжимаю губы, стараясь выглядеть невозмутимой.

— Ничего страшного, — говорю я, отворачиваясь, чтобы сложить чистые стаканы. — Он был просто каким-то парнем.

Но это ложь. Помимо того, что он был невероятно привлекательным, в нем было что-то еще. Я почувствовала искру влечения. Это было то, чего я не испытывала так долго, что почти забыла, каково это.

Потом Даррен ворвался и превратил все это в нечто грязное и постыдное, заставив меня почувствовать, что я сделала что-то не так, наслаждаясь разговором с клиентом.

Остаток смены я держу голову опущенной, переходя в режим автопилота, как я делала сотни раз раньше. Я наливаю напитки, улыбаюсь, болтаю и убираю пролитые пинты, когда все становится грязно. Хлоя продолжает бросать на меня косые взгляды, нахмурив брови, но я отказываюсь смотреть ей в глаза.

Через несколько часов мы вместе закрываем бар и задерживаемся снаружи, под гудение уличных фонарей, пока Хлоя зажигает сигарету.

— Хочешь зайти ко мне? — спрашивает она. — Поговорить об этом? Мы можем сделать куклу вуду Даррена и отрезать ему член. Не знаю, почему он так к тебе придирается.

— Он хулиган, — говорю я, плотнее закутываясь в пальто. — Через месяц он перестанет ко мне придираться.

Хлоя фыркает.

— Надеюсь, что так и будет, а то мне придется подсыпать мышьяк в его чай.

— Обещай мне, что не будешь с ним связываться. Я сама с ним разберусь, обещаю. В любом случае, давай не будем о нем говорить. Он не заслуживает ни минуты нашего времени.

Она прищуривает глаза, как будто ждет, что я сломаюсь. Затем, ухмыляясь, она говорит:

— Ладно. Давай поговорим о том сексуальном викинге.

— О ком? — спрашиваю я с улыбкой, специально притворяясь дурочкой.

— Не притворяйся. Парень, который смотрел на тебя, как на дорогой виски, который он хотел бы потягивать медленно и наслаждаясь. Ты взяла у него номер?

Я смеюсь.

— Нет, я не взяла его номер. Он был... интересный. Он писатель. Пишет о викингах, что довольно забавно.

— Черт, — говорит Хлоя, приподнимая брови. — Умный и сексуальный. Таких редко встретишь в этом месте.

— Это потому, что он не отсюда. Он приехал из Швеции. В любом случае, я уверена, что после поведения Даррена, он думает, что я сплю с боссом.

Хлоя хохочет и выдыхает кольцо дыма.

— Да ладно. Если у него есть глаза, он видел, что между вами нет взаимности. Но если он вернется, ты пригласишь его к себе домой. Он здесь только в гостях, так что нет никаких шансов, что все станет запутанным или сложным.

Я сказала Хлое, что после череды неудачных отношений я беру перерыв от мужчин, даже от одноразовых связей. Но на самом деле случайные связи рискованны. Доверие не тому человеку может стоить мне жизни.

— Конечно. Если он вернется, я брошусь ему в объятия, — шучу я.

— Обещай мне, что так и будет.

Я стону.

— Что именно я должна тебе обещать?

В ее глазах появляется коварный блеск.

— Если он вернется, ты заберешь его домой.

Это безумие. Я не могу отвезти домой какого-то случайного парня. Это опасно. Но с другой стороны, Лукас не казался угрозой. В нем было что-то успокаивающее. Несмотря на то, что он был сложен так, будто мог поднять на скамье автомобиль, он производил впечатление доброго великана. То, как он на меня смотрел, заставляло меня чувствовать себя в безопасности, а не уязвимой.

Когда в последний раз я чувствовала эту искру, это волнение? В последнее время я жила как чертова