— Охранное? — я удивилась. — То есть ты профессионал в том, чтобы защищать людей?

— Можно и так сказать, — он усмехнулся. — Я не нанимаюсь к частным лицам. Моя фирма работает с компаниями, сопровождает грузы, проверяет безопасность объектов. Но иногда… бывает, вмешиваюсь лично.

— Как в тот раз.

— Как в тот раз, — подтвердил он.

Мы подъехали к шлагбауму элитного посёлка. Охранник узнал машину, кивнул, и мы въехали внутрь. Дома здесь были не просто дорогими — они были огромными, с участками, заборами, камерами.

— Боишься? — спросил Демид, заметив, как я напряглась.

— Немного.

— Правильно. Страх — это нормально. Но ты в безопасности.

Мы остановились у ворот дома. Демид нажал кнопку на панели, ворота открылись, и мы въехали на территорию. Дом был современным — стекло, бетон, дерево. Три этажа, большие окна. Не похоже на холодную крепость.

— Выходи, — сказал он, глуша двигатель.

Я вышла из машины, и меня обдало свежим воздухом. Пахло хвоей — на участке росли высокие сосны. И тишина. Городской шум остался где-то далеко.

Демид открыл дверь ключом, пропустил меня вперёд.

— Проходи. Чувствуй себя как дома.

Я переступила порог и замерла. Внутри было просторно, но уютно. Большая гостиная с камином, мягкие диваны, на полу — тёплый паркет. Стены украшены картинами — не репродукциями, настоящими, с масляными мазками. На журнальном столике лежала раскрытая книга — Булгаков, «Мастер и Маргарита».

— Ты читаешь? — спросила я, удивлённо обернувшись.

— А что, не похож? — он снял пальто, повесил его в шкаф. — Я не только стрелять умею.

— Нет, я не то хотела сказать. Просто… редко встречаю мужчин, которые читают классику.

— Тогда ты мало встречала мужчин, — он улыбнулся, и эта улыбка снова преобразила его лицо. — Пойдём, покажу тебе комнату.

Мы поднялись на второй этаж. Длинный коридор, несколько дверей. Демид открыл одну из них.

— Это твоя спальня.

Я вошла и ахнула. Большая кровать с белоснежным постельным бельём, балкон с видом на лес, свой санузел — мрамор, зеркала, огромная ванна. На туалетном столике стоял букет свежих роз.

— Это ты? — я повернулась к нему.

— Хотел, чтобы тебе было приятно, — он стоял в дверях, прислонившись к косяку, и смотрел на меня с какой-то теплотой. — Твои вещи привезут завтра. Я попросил твою подругу, собрать самое необходимое. Она знает, что ты здесь.

— Ты связался с Варей?

— Только чтобы она не волновалась. Я объяснил, что ты в безопасности. Она просила передать, что убьёт тебя, если ты не позвонишь ей сегодня вечером, — он усмехнулся.

Я невольно улыбнулась. Варя — она такая.

— Спасибо, — сказала я искренне. — За всё.

— Не благодари. Я делаю это не из альтруизма, — он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как воздух стал гуще. — Я уже сказал: ты будешь моей. Но не сегодня. Сегодня ты отдыхаешь. Привыкаешь.

— А завтра?

— Завтра поговорим, — он развернулся и вышел, но на пороге обернулся. — Ванна наполнена, вода горячая. Полотенца в шкафу. Ужин будет через час.

Я осталась одна.

Прошлась по комнате, потрогала шторы — тяжёлый бархат, приятный на ощупь. Открыла балконную дверь — прохладный воздух ворвался внутрь, и я вдохнула полной грудью. Свободно. Впервые за долгое время.

Я подошла к ванной. Огромная, на ножках-лапах, в стиле ретро. Вода уже была налита, на поверхности плавала пена. Я разделась, глядя на себя в зеркало — синяки на бёдрах, ссадины на коленях, следы вчерашнего падения. Но внутри, там, глубоко, росло что-то новое. Надежда.

Я погрузилась в горячую воду и закрыла глаза. Тепло расслабляло мышцы, снимало напряжение. Я думала о Демиде. О его глазах — серых, пронзительных. О его голосе — низком, который заставлял мурашки бежать по коже.

— Что ты со мной делаешь? — прошептала я, касаясь пальцами поверхности воды.

Я пробыла в ванне почти час. Вытерлась мягким полотенцем, надела халат, который висел на двери — мужской, большой, пахнущий им. Мятой и чем-то древесным. Закуталась в него, как в кокон, и вышла.

Демид был внизу, на кухне. Я слышала звон посуды, чувствовала запах чего-то вкусного. Спустилась босиком по лестнице и заглянула в дверной проём.

Он стоял у плиты в простой футболке и джинсах. Без пиджака, без галстука — другой, более домашний, но не менее опасный. Я смотрела, как его широкие плечи двигаются под тканью, как он ловко переворачивает что-то на сковороде.

— Ты умеешь готовить? — спросила я.

Он обернулся, скользнул взглядом по мне — по халату, по голым ногам, по мокрым волосам. В его глазах зажглось что-то тёмное, но он быстро взял себя в руки.

— Не только стрелять и читать, но и готовить, — ответил он. — Садись. Будет паста с морепродуктами. И салат.

— А вино?

— Ты пьёшь?

— Иногда.

Он достал бутылку белого, налил в бокалы. Мы сели за стол — деревянный, грубый, но очень тёплый. Каминный зал, мягкий свет, дождь за окном. Я чувствовала себя как в сказке.

— За что пьём? — спросила я, поднимая бокал.

— За новую жизнь, — сказал он, чокаясь.

Мы пили, ели, разговаривали. О музыке, о книгах, о путешествиях. Он рассказывал, как был в Италии, как поднимался на Эверест, не на вершину, только в базовый лагерь, как однажды его чуть не убили в перестрелке, но он выжил.

— Ты много рисковал, — заметила я.

— Раньше — да. Сейчас — меньше. Есть что терять.

— И что же?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я поняла, что он имел в виду. Покраснела, опустила глаза.

— Ты очень красивая, когда смущаешься, — сказал он тихо.

— Перестань.

— Не могу. Это правда.

Мы закончили ужин, и он помог убрать посуду. Я хотела мыть — он не позволил. Сказал: «Ты гостья. Отдыхай».

Я пошла в гостиную, села на диван у камина. Огонь трещал, бросая тени на стены. Демид пришёл через несколько минут, сел рядом. Не близко — на расстоянии, но я чувствовала его тепло.

— Расскажи о себе, — попросила я. — Настоящем. Не героическом.

Он помолчал, глядя на огонь.

— Мой отец был военным. Мать — врачом. Они погибли в аварии, когда мне было двадцать. Я остался один. Пошёл в армию, потом — на заочное в академию. Организовал своё дело. Жил ради работы. Друзья — только Влад, мой программист. Женщины… были, но недолго. Я не умею привязываться.

— А сейчас умеешь? — спросила я, зная ответ.

— Не знаю, — он повернулся ко мне. — Но хочу попробовать. С тобой.

Я замерла. Его глаза — серые, глубокие — смотрели так, что у меня перехватило дыхание.

— Демид…

— Не бойся меня, — он взял мою руку. — Я не