уютную кофейню недалеко от университета «Пряности и радости». Маленькие столики, приглушённый свет, запах корицы и свежесваренного кофе. Я любила это место за его несуетливость. Здесь можно было спрятаться от всего мира.

Мы сели у окна, сделали заказ — двойной капучино мне, латте с сиропом Варе. Я смотрела на улицу, на прохожих, спешащих по своим делам, и чувствовала, как внутри нарастает тревога.

— Что с тобой? — Варя накрыла мою руку своей. — Ты какая-то… потерянная.

— Захар звонил сегодня утром, — сказала я, глядя в чашку. — Сказал, что, если я не вернусь до вечера, он приедет за мной сам. И не один.

— Пусть только попробует! — возмутилась Варя. — Это похищение! Мы заявление напишем!

— Он скажет, что я сбежала из дома, что я несовершеннолетняя? Мне двадцать один, Варь. По закону я взрослая. Но он мой опекун до окончания университета, потому что мамино завещание… — я вздохнула. — В общем, он управляет всеми моими деньгами. Если я ослушаюсь, он просто оставит меня без копейки.

— Ужас, — прошептала Варя. — И как ты собираешься вырываться из этого?

— Не знаю. Может, найти работу?

— С твоим-то графиком? Учёба с утра до вечера, потом практика… Кстати, — Варя оживилась. — А что если тебе устроиться на стажировку в юридический отдел какой-нибудь компании? Ты же будешь юристом. Это и опыт, и деньги, и независимость.

— И кто меня возьмёт без опыта? — я отпила кофе, обжигаясь.

— Кирилл говорил, в их фирме иногда берут стажёров. Я спрошу, — она уже доставала телефон.

— Варь, не надо. Я не хочу, чтобы меня устраивали через знакомых. Сама найду.

— Упрямая, — покачала головой подруга. — Ладно, как скажешь.

Мы ещё немного посидели, болтая о пустяках. Варя рассказывала про Кирилла, я слушала вполуха, потому что мысли снова уносились в тот переулок. В голове застрял образ — мокрый асфальт, свет фар, он протягивает мне руку.

— Ангела, — Варя щёлкнула пальцами у меня перед носом. — Ты где витаешь?

— Извини. Просто… я не могу перестать думать о нём.

— О Демиде?

— Да. Кто он? Зачем вмешался? Почему я чувствую, что это не последняя наша встреча?

Варя внимательно посмотрела на меня.

— Слушай, я не хочу тебя пугать, но может, он как-то связан с твоим отчимом? Вдруг это проверка?

— Нет, — я покачала головой. — Захар никогда бы не подослал такого человека. Он нанимает только тупых быков. А этот… он другой. В нём есть что-то особенное, понимаешь? Он говорил как человек, который привык командовать.

— Осторожнее, Ангел. Такие мужчины опасны. Не потому, что плохие, а потому что… затягивают.

Я промолчала. Потому что знала — она права.

Мы вышли из кофейни, и я увидела его.

Чёрный внедорожник, знакомый до боли. Охранники отчима. Двое. Они стояли у машины и смотрели прямо на меня.

— Ангела, — Варя схватила меня за руку. — Бежим?

— Поздно, — выдохнула я.

Один из охранников, тот, что повыше, с бычьей шеей и тупым взглядом, направился к нам.

— Ангелина Сергеевна, — сказал он, не здороваясь. — Захар Борисович ждёт вас. Просил передать, что разговор будет серьёзный. Садитесь в машину.

— Я не поеду, — я попыталась говорить твёрдо, но голос дрогнул.

— Это не обсуждается, — он взял меня за локоть. Не больно, но крепко. Так, что невозможно было вырваться.

— Отпустите! — крикнула Варя. — Я полицию вызову!

— Вызывайте, — второй охранник усмехнулся. — Скажете, что отец забирает дочь из университета. Кто к нам приедет?

Варя замерла. Она знала — они правы.

— Всё в порядке, Варь, — сказала я, стараясь не расплакаться. — Я поеду. Позвоню позже.

— Ангела…

— Всё хорошо.

Охранник открыл дверь внедорожника, и я села внутрь. Запах кожи, дорогого табака и страха. Мой страх. Он уже стал привычным спутником.

Машина тронулась. Я смотрела в окно на удаляющуюся фигуру Вари и чувствовала, как внутри всё сжимается. Что меня ждёт дома? Очередной скандал? Угрозы? Или снова разговор о Викторе?

— Вы знаете, — сказала я, глядя в затылок водителю. — Что Захар Борисович хочет?

— Не наше дело, — буркнул охранник.

Я замолчала. Весь путь до особняка на набережной прошёл в тишине. Я перебирала в голове аргументы, которые можно было привести в разговоре с отчимом. Просить свободу бесполезно. Он считает, что лучше знает, что мне нужно. А нужно ему — выгодный брак, упрочение позиций в бизнесе.

Внедорожник въехал в ворота, и я увидела дом. Большой, кирпичный, с колоннами. Мама любила его. Она говорила, что это «фамильное гнездо». Теперь это была клетка.

Охранник проводил меня до двери. Дома было тихо. Слишком тихо. Горничная встретила меня в прихожей с испуганным лицом.

— Ангелина Сергеевна, Захар Борисович в кабинете. Ждёт вас.

— Спасибо, Зинаида.

Я сняла пальто, повесила его в шкаф и глубоко вздохнула. Потом прошла по длинному коридору, мимо гостиной, мимо столовой, к кабинету отчима. Дверь была приоткрыта. Я постучала.

— Войдите.

Я вошла. Захар сидел за огромным дубовым столом, в кожаном кресле. Он был в дорогом костюме, с иголочки, но лицо его было красным, а глаза — бешеными. Рядом с ним стоял мужчина — высокий, худой, с неприятным лицом. Я не сразу узнала его. А когда узнала — сердце упало.

— Ангелина, — Захар встал. — Познакомься, это Виктор Андреевич. Тот самый, о ком я тебе говорил.

Виктор улыбнулся. Улыбка была масляной, липкой. Он протянул руку.

— Очень приятно, Ангелина. Ваш отчим много о вас рассказывал.

Я не пожала руку. Просто смотрела на него, чувствуя, как отвращение поднимается к горлу.

— Зачем вы здесь? — спросила я, глядя на отчима.

— Мы пришли к соглашению, — сказал Захар, обходя стол. — Виктор Андреевич согласился помочь нашему бизнесу. Взамен… вы поженитесь.

— Что? — я не поверила своим ушам. — Вы с ума сошли! Я не выйду за него!

— Выйдешь, — голос Захара стал стальным. — Это решено. Через месяц свадьба. Готовься.

— Я не вещь, которую можно продать! — крикнула я, чувствуя, как слёзы брызнули из глаз.

— Пока ты живёшь в моём доме и ешь мой хлеб, ты будешь делать то, что я скажу, — отрезал Захар. — Виктор, выйди, пожалуйста. Нам с дочерью нужно поговорить наедине.

Виктор кивнул, проходя мимо меня. Он задел меня плечом, специально, я уверена, и прошептал «Увидимся, милая».

Когда дверь за ним закрылась, Захар подошёл ко мне вплотную. Я не отступила.

— Ты испортила мне всю жизнь, — сказал он тихо, но в этой тишине было больше ярости, чем в крике. — Твоя мать умерла и оставила мне тебя, как камень на шее. Я вложил в тебя кучу денег, а ты вместо благодарности — убегаешь, позоришь меня перед партнёрами. Хватит. Виктор — последний шанс. Если ты откажешь, я вышвырну