— Я уйду сама, — сказала я, смотря ему в глаза. — Сегодня же.

— Уходи, — он усмехнулся. — Но помни: твоя подруга Варя работает в том салоне красоты, который арендует помещение у моей компании. Я позвоню, и её уволят. Твоя учёба оплачена до конца семестра, а дальше — плати сама. А без диплома ты никто. Думай, Ангелина. У тебя сутки.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Я вышла из кабинета на ватных ногах. В голове звенела пустота. Угрозы отчима были не пустыми. Он мог всё это сделать. Мог разрушить жизнь Вари, мог оставить меня без будущего.

Я поднялась в свою комнату, закрылась изнутри и рухнула на кровать. Слёзы текли сами собой. Я не могла их остановить.

В телефоне завибрировало сообщение. От Вари.

«Ангел, ты как?»

Я хотела ответить, что всё ужасно, что меня продают за бетонные заводы, что я больше не знаю, как жить. Но вместо этого набрала:

«Всё нормально. Завтра расскажу».

Я соврала. Ничего не было нормально.

Смотрела в потолок и думала о побеге. Но куда бежать? Варя — единственный друг, но у неё нет денег, чтобы меня содержать. На работу меня никуда не возьмут без опыта. Стипендия — копейки.

И вдруг — как озарение. Я вспомнила его. Демида. Он сказал, что «просто прохожий». Но что, если… что, если попросить его о помощи?

Я засмеялась собственной глупости. Как я найду человека, которого видела один раз в тёмном переулке?

И всё же, прежде чем заснуть, я прошептала в темноту:

— Если ты существуешь… если ты не сон… помоги мне.

За окном шумел дождь. А я провалилась в тяжёлый сон без сновидений.

Глава 5. Демид

Я сидел в своём кабинете и смотрел, как город заливает серый, промозглый дождь. Осень в этом году выдалась мерзкой — холодной, сырой, липкой. Как чужие прикосновения, которых не ждёшь.

Передо мной на столе лежала папка. Внутри — всё, что Влад успел нарыть за последние сутки. Ангелина Сергеевна Корсакова, двадцать один год. Юридический факультет, третий курс. Хобби: плавание, чтение, иногда — побеги из дома. Отчим — Захар Борисович Бережной, пятьдесят три года. Владелец сети бетонных заводов, нескольких торговых центров, а также — по слухам — подпольного игорного дома и пары «серых» фирм по обналичиванию.

Влад приложил её фото — то самое, из соцсетей. Она сидела на подоконнике, в джинсах и свободном свитере, волосы распущены, глаза смеются. Настоящая. Без масок. Без того испуга, который я видел в переулке.

Я провёл пальцами по экрану, увеличивая изображение. Её губы — чуть приоткрытые, словно она собиралась что-то сказать. Скулы — мягкие, но с намёком на характер. А глаза… даже на фото они светились. Не цветом — светом. Живым, настоящим.

— Ты не представляешь, во что ввязалась, малышка, — прошептал я, откладывая телефон.

Влад прислал и кое-что ещё. Список мест, которые она регулярно посещает: университет, кофейня «Пряности и радости», спорткомплекс на Ленинском, дом подруги — Варвары Ковальчук. И редко — торговый центр. Она не была транжирой, что удивительно для девушки из такой семьи.

Я встал, подошёл к окну и уставился на мокрые крыши.

— Что ты задумал, Демид? — спросил я своё отражение в стекле.

Ответ пришёл мгновенно — я хотел её увидеть. Не как объект слежки, не как очередную красивую картинку. Живую. Слышать её голос, смотреть в эти глаза, которые, как мне показалось, видели меня насквозь.

Влад написал: «Сегодня у неё зачёт. Закончит примерно в час. Потом пойдёт в кофейню с подругой. Адрес я тебе скинул».

Я не стал отвечать. Просто взял ключи, накинул пальто и вышел.

Дождь всё лил, когда я припарковался напротив той самой кофейни — «Пряности и радости». Место было уютным, с виду неприметным, но внутри, наверное, пахло корицей и свободой, которой у неё почти не было.

Я заказал двойной эспрессо и сел за столик у стены, откуда был виден вход. Ждал. Кофе остыл, я попросил второй. Потом третий.

И вот она появилась.

Сначала я увидел подругу — яркую, эмоциональную, с рыжими волосами. Она что-то живо говорила, размахивая руками. А за ней, чуть поодаль, вошла Ангела.

Сердце пропустило удар. Я сжал чашку так, что она чуть не треснула.

Она была в чёрном пальто, волосы собраны в небрежный пучок, на лице — усталость и тревога. Но даже так она была… ошеломляющей. Не кукольной красотой, а какой-то глубинной, настоящей. Хотелось смотреть и не отрываться.

Они сели у окна. Я видел её профиль, как она улыбалась подруге — но улыбка была грустной, вымученной. Что-то случилось. Что-то, кроме той ночи.

Подруга быстро что-то говорила, жестикулировала. Ангела кивала, иногда вставляя короткие фразы. Я не слышал слов, но чувствовал её напряжение. Оно витало в воздухе, как запах грозы перед бурей.

Я сделал вид, что изучаю меню. Нервничал. Я, Демид Ветров, которого не могли вывести из себя даже вооружённые бандиты, сейчас трясся как мальчишка перед первым свиданием.

«Выйди к ней. Подойди. Скажи что-нибудь», — приказывал я себе.

Но тело не слушалось. Я боялся спугнуть. Боялся, что она не вспомнит меня. Или, что хуже, вспомнит, но испугается.

Потом они встали. Я приготовился действовать, но увидел, как Ангела побледнела. Её взгляд устремился к окну. Я проследил — чёрный внедорожник. Двое мужчин вышли из машины и направились к кофейне.

— Чёрт, — прошептал я.

Охранники. Те самые, из переулка — или похожие. Я видел, как подруга схватила Ангелу за руку, как она попыталась сопротивляться. Но один из мужчин взял её за локоть и повёл к машине.

Она не кричала. Не плакала. Только оглянулась на подругу с таким отчаянием, что у меня внутри всё перевернулось.

Я вскочил, бросил на столик купюру (даже не посмотрел, сколько) и вышел следом. Но они уже садились в машину. Ангела мелькнула в окне — бледная, потерянная.

— Номер! — крикнул я водителю такси, который стоял у бордюра. — Следуй за той машиной!

Таксист, мужик лет пятидесяти с усталыми глазами, хотел было возразить, но я сунул ему несколько крупных купюр.

— Понял, шеф.

Мы ехали за внедорожником через весь город. Я сжимал кулаки, чувствуя, как закипает ярость. Эти твари посмели тронуть её. Прилюдно. Среди бела дня.

Машина въехала в элитный посёлок на набережной. Такси остановилось у ворот.

— Дальше не могу, — сказал водитель. — Только по пропускам.

— Хорошо, — я вышел, посмотрел вслед удаляющемуся внедорожнику.