на погон нужно было нанести обильную смазку, прежде чем устанавливать башню, и именно в этот момент не выдержала и сорвалась крановая балка. Кто-то закричал, раздался истошный женский визг. Со скрежетом затормозил и остановился мотор на балке, перекосившись на направляющих. Страшный скрежет — и балка сорвалась со своего посадочного места и сползла вниз почти на метр и остановилась, расклинившись по диагонали в конструкции крана. Удар танковой башни о пол был не очень сильным, но вибрация почувствовалась, наверное, даже в соседних цехах.

Буторин побежал вместе с рабочими к крану и только теперь понял, что случилось несчастье. Люди собирались возле лежавшего на полу тела. Кто-то бросился в конторку звонить и вызывать врача. И только теперь Буторин узнал в этой девушке технолога Ларису Постышеву. Она лежала на спине с залитым кровью лицом, в порванной во время падения спецовке. Юбка была испачкана, а ниже колена левой ноги чулок был порван.

— Товарищи, товарищи! — послышался голос немолодой женщины в белом халате. — Освободите пространство, дайте воздуха. Мужчины, принесите носилки из медпункта!

Буторин стоял рядом, но смотрел он по большей части на поврежденный кран-балку. Он слышал, как врач говорила, что ничего страшного, что у девушки сотрясение мозга, ушиб левой руки и плеча и, кажется, растяжение связок на лодыжке. Судя по всему, раненая пришла в себя и отвечала на вопросы врача. Откуда-то появился начальник цеха Леваков вместе с парторгом. Они ходили вокруг аварийного участка и охали, разводя руками. Буторин рассматривал хлам на полу, но это все были ветошь, картон, обрывки бумаги, сломанная щетка-сметка. Было тут немного стружки со станков, жженая резина. А вот это уже важно! Виктор присел и поднял головку толстого болта. Болт и часть ножки с резьбой. Толстый, не менее пятидесяти миллиметров, а срезан как ножом. Буторин повернулся к свету и осмотрел место излома. Ему показалось, что металл был с еле заметными, почти микроскопическими раковинами.

— Допрыгались, доигрались? — вдруг раздался резкий голос.

Буторин увидел подходившего майора Громова. Местный оперативник подошел к начальнику цеха и парторгу и ткнул пальцем в поврежденный кран-балку и танковую башню на полу, ствол которой ободрал кирпичную стену и развалил стеллажи с деталями. Майор НКВД был зол и возмущен, а вот злорадства в его интонациях Буторин не заметил. Не слишком умен, но за свое дело он радеет, вздохнул Буторин и подошел поближе, чтобы слышать, о чем говорят.

— Это что? Халатность? — продолжая тыкать в сторону крана, требовал объяснения Громов. — А может, не просто халатность, а именно вредительство? Вот вы мне расскажите, инженеры, мать вашу, как может такая конструкция рухнуть, что за причины?

— Ты, Василий Архипович, такими словами не бросайся, — нахмурился Крутин. — Ты что, не знаешь, в каком режиме люди у нас работают! Себя не щадят!

— А оборудование? — вставил начальник цеха. — У нас же нет ничего нового, у нас же все оборудование, все станки, все оснащение платформами пришло с других заводов. Монтировали как могли, из кожи лезли, чтобы запустить конвейер. А тут… да это же просто «усталость металла». Это люди не ломаются, а сталь может и не выдержать. Мы разберемся…

— Разберитесь, инженеры! — процедил сквозь зубы майор. — Разберитесь, а я посмотрю, до чего вы там доразбираетесь. Только и я теперь буду разбираться!

Буторин ничем не выдал своих эмоций, вообще не показал, что слышал этот разговор. Но для себя он не смог не отметить эти слова, которые пару раз процедил сквозь зубы майор Громов — «инженеры». С каким презрением это было сказано. Невольно вспоминались такие же вот деятели, которые упрекали своих оппонентов в интеллигентности, уверяя, что верить можно только трудящемуся, только рабочему или крестьянину. Как будто интеллигенция не работает, как будто умственный труд ценится ниже и не так важен, как труд физический. Неприятно даже слышать такие вот заявления, тем более от людей без образования, которые выбились в руководители, получили власть благодаря ситуации или поддержке других имеющих власть и вес в обществе людей. «Когда же у нас придет время, — в который уже раз подумал Буторин, — когда управлять, руководить, командовать будут люди, которые в своем деле разбираются больше, имеют образование выше и опыт, а не те, кто имеет партбилет или проявил себя деятельным членом партии, революционером».

Когана Буторин нашел в технической библиотеке ПТО завода, где тот, зарывшись в бумаги, что-то сосредоточенно листал, делая какие-то пометки в большом блокноте. Как и Сосновский, как и Буторин, Коган считался для всех представителем наркомата и имел доступ к технической документации завода, а также ко всем документам, касающимся работы со смежниками, предприятиями, привлекаемыми к производству по принципу «кооперации». Естественно, что все трое вполне могли быть знакомы между собой, ведь «по легенде» они и приехали все вместе на завод.

— Что, Боря, давай покурим моих? — весело подмигнул Когану Буторин и полез в карман за папиросами. — Смотрю, зарылся ты тут в бумагах.

— Давай, раз угощаешь, — с удовольствием ответил Коган. — Хоть спину разогнуть.

Они вышли на лестницу, где на площадке стояло ведро для окурков. Где-то этажом ниже слышались голоса, хлопали двери. За стеной гудел и грохотал сборочный цех, а с противоположной стороны пыхтели маневровые паровозы. Производство жило своей напряженной жизнью, которая не затихала и глубокой ночью.

— Что у тебя, Витя? — спросил Коган, закуривая предложенную папиросу.

— Ты слышал про аварию в сборочном цехе? Там кран-балка не выдержала во время перемещения груза. Пострадал человек.

— Серьезно? — Коган уставился на друга. — Есть идеи?

— А вот, — Буторин достал из кармана головки двух болтов. — Видишь, их как будто срезало. Меня металл смущает, из которого эти болты изготовлены. Поищи в документации, кто поставщик комплектующих, откуда получал завод этот кран-балку. Я не думаю, что кран пришел с другого завода, укомплектованный до последнего болта и шпильки. Наверняка руководству пришлось здесь показывать чудеса находчивости и выходить из положения, чтобы запустить завод в установленный срок.

— Думаешь найти виновных и наказать? — удивленно посмотрел на Буторина Коган.

— Нет, я хочу точно знать, что здесь произошло. Или «усталость металла», как утверждает начальник цеха, или ошибка технологов, которые принялись изготавливать болты из низкосортной стали, или злой умысел, диверсия.

Снизу послышался звук торопливых шагов. Буторин перегнулся через перила и увидел, что по лестнице почти бежит Сосновский. Увидев своих, он облегченно выдохнул и взбежал на лестничную площадку.

— Вот вы где! А я уж не знал, что и думать! Что случилось, Витя? Ты там в цеху был, когда с Постышевой несчастье случилось?

— Да вроде обошлось, — улыбнулся Буторин. — В больницу