Он прислоняется головой к спинке дивана, вытягивает левую ногу по направлению к камину, а другую сгибает в колене. Почему он сидит здесь, со мной? Потому что его кровать загажена, что ли?

— Тебя это должно радовать, иначе ты бы здесь больше не лежала. — Я закрываю глаза, чтобы он не увидел, как я их закатываю.

Мне нужен покой, и я просто хочу спать, а не вести разговоры о сексе. Унестись в страну грёз, где я могу быть собой, где мне никто не сможет навредить и где меня не будут связывать.

— Почему ты переспала с моим братом? — спрашивает он меня в какой-то момент. Он что, из-за этого так взвинчен? Не только из-за проигранной игры в бильярд?

— Потому что он добр, и он мне нравится. Потому что он сам попросил об этом, и ему было почти неловко просить меня об этом. Я не хотела отказывать ему, чтобы он не почувствовал себя плохо. — С чего это я ему вообще объясняю? Он не поймёт, а сочтёт меня манипулятивной стервой.

— Ему понравилось?

— Думаю, да. Почему ты сам у него не спросишь?

Он вздыхает.

— Потому что мой брат почти ничего мне не доверяет, и мы разговариваем друг с другом только о самом необходимом. Он больше не допускает меня к своим мыслям и отстраняет.

Интересно, почему.

— Возможно, на то есть свои причины.

— Что ты хочешь этим сказать? — Я моргаю и вижу, что он смотрит на меня.

— Ты всегда хочешь всем управлять. Ты властный, капризный и навязываешь другим свою волю. Логично, что более чувствительные люди, как твой брат, отдаляются.

— Ты не знаешь Плутона.

— Нет, не знаю. Но я понимаю, что у него на душе.

— И откуда?

— Потому что я его слушаю. — Пока я говорю, я подкладываю тыльную сторону ладони под щёку и разглядываю его. В своей смертельной грации он выглядит погружённым в мысли, и кажется, что он обдумывает мои слова. Должно быть, ему тяжело под действием веществ.

Жоаким фыркает.

— Я тоже это делаю. — Я разговариваю со стеной. — Если ты ему помогаешь, то ради бога. Спи с ним, если он этого хочет. Но инициатива всегда должна исходить от него, а не от тебя.

Этот засранец!

— Поняла, Мистер Главарь-Босс. Я никому не навязываюсь, иначе я, наверное, не была бы девственницей, когда вошла в этот замок.

Он на мгновение пристально меня изучает. Его зрачки расширены. Он выглядит усталым и одновременно настороженным. Движимый и всё же измождённый. На мгновение мне приходит в голову, что он, должно быть, так же разорван внутри, как и Сатурно. Может, даже лучше помочь убийце положить конец этой полной внутренней борьбы жизни.

В следующее мгновение я ненавижу эту мимолётную мысль. Я не должна так думать. Всё, чего я хочу, — это снова увидеть брата и выбраться из этой переделки целой и невредимой.

— Я слышал, ты работаешь в ночном клубе. — Откуда он это знает? И почему он заговорил об этом сейчас?

— Кто тебе сказал? — Я тут же открываю глаза.

— Антонио узнал тебя. Он бывал иногда в «Pecado da Noite». Это правда, что он говорит?

— Смотря что он тебе рассказал, — дерзко отвечаю я.

— Ты работаешь там и раздеваешься для других парней или нет?

Сейчас солгать было бы ошибкой.

— Я работаю за барной стойкой и танцую для клиентов, и всё.

— Удивительно, — произносит он невнятно. — Действительно удивительно.

— В каком смысле?

— Потому что можно подумать, что такая девчонка, как ты, быстро продаётся. — Что он сказал! Я ядовито сверкаю на него глазами. — Клиенты, наверное, не раз спрашивали тебя, не хочешь ли ты…

— Верно, но я каждый раз отказывала, — обрываю я его, и он щурится.

— Откуда у тебя 70 000 евро?

— Я не буду отвечать на вопросы о себе. Приём окончен.

Он поворачивается ко мне и резко хватает меня за горло.

— Откуда! Говори! Если ты не раздвигала ноги для других парней и не выпрашивала бабки у моих конкурентов, значит, у тебя есть богатые родственники.

— Ты меня не слушал, — хмуро отвечаю я и нащупываю его пальцы, которые сжимают мою шею, как тиски. — Никаких родственников нет. Есть только мой брат и я.

— Тогда откуда у тебя деньги? — Я плотно сжимаю губы. — Откуда? Ты их украла?

— Нет, — хриплю я. — Я не воровка.

— Ты их заняла? — Его мрачные глаза вглядываются в мои. Когда я слабо моргаю, он кивает. — Как ты их отдаёшь? И когда?

Я быстро отвожу взгляд от его анализирующего взгляда. Почему его это так интересует?

— Тебе неловко об этом рассказывать. Дай-ка подумать. Что может вызвать у тебя смущение. Ты должна оказать услугу… — размышляет он вслух. — Только не говори, что твой босс уговорил тебя заняться проституцией, если он даст тебе деньги. — Он наклоняется ко мне и облизывает мою щёку, убирая прядь волос с моего лица. — Говори. Я прав, не так ли? — Его тёплое влажное дыхание застилает моё лицо. Он снова так чертовски близко, отчего мой пульс бешено учащается.

— А если бы и так, тебя это ни капли не ебёт. Ты получил свои деньги, — шиплю я. — Остальное тебя не касается.

— Хм… Пожалуй, но мне не нравится мысль когда-нибудь отпустить тебя, чтобы по тебе катались другие мужики. — У него что, крыша поехала?

— Ты и твои друзья и так это делают.

— Это другая история. Я делюсь тобой. Так же, как Венерой и Люсиндой. Они никогда не станут трахаться на стороне, ясно? И ты тоже не станешь, если я не захочу.

Вот опять началось это мачистское поведение.

— Что ж, жаль, что мой долг теперь не перед тобой, а перед моим боссом. Ты не можешь тут ничего решать.

Тогда он тёмно смеётся мне в ухо.

— Если я захочу, я выкуплю тебя и заплачу за тебя. Всё просто.

При этой мысли холодная дрожь пробегает по моей спине. Перспектива быть в его распоряжении дольше, чем необходимо, пугает.

Но, возможно, этого и не случится. Убийца всё уладит. Вскоре Жоаким исчезнет, и я буду свободна. Мне нужно