в глазах действовали на стража почти магический. Подчиняясь его воле, светильники вспыхнули, прибавляя яркости. Хэлмирашу захотелось рассмотреть, запомнить новое лицо занесённой, составить для себя свежий слепок в памяти, наложив один образ на другой, чтобы понимать её эмоции так же, как раньше.

Судя по тому, как забегали по его лицу глаза самой Ноат, она занималась тем же, внимательно оглядывая стража.

Хэлмираш понимал, что будет не совсем легко привыкнуть к этому лицу, к новому голосу. Что он не сразу сможет смотреть на неё так, как смотрел на Ноат. Но внешность той самой Нат, которой когда-то была его занесённая, пусть и была другой, но не отталкивала, всё-таки Рейнгар в своё время создавал демоническое тело Ноат на основе этого, и было в них что-то схожее.

— Ты выглядишь по-другому,— проговорил страж тихо.— Другие глаза, волосы, голос. Но у тебя та же мимика, те же интонации и жесты.

— У меня и цвет кожи другой,— занесённая иронично фыркнула, но была в её голосе некоторая нервозность, всё-таки она, скорей всего, переживала о том, как Хэлмираш может воспринять её новую внешность.— Ты тоже изменился. Одичал. На таком важном посту, а выглядишь, как с перепоя. Надо приводить тебя в порядок.

— Приводи, — Хэлмираш не выдержал и улыбнулся. Ему так давно никто не делал подобные замечания, никто не говорил с ним так… мягко и по-домашнему, как умела только она. И только ей одной это было позволено.

Она засияла, и Хэлмираш вспомнил, зачем улыбался в той, прошлой жизни. Чтобы Ноат вот так вот смотрела на него с искрящимся счастьем в глазах. Правда, сейчас это счастье было чем-то омрачено. Наверное, его общим внешним видом, но это всё поправимые мелочи.

Однако обдумать пути исправления Хэлмираш не успел, ловкие руки вдруг оказались под его рубашкой и решительно потянули её вверх. Страж не стал сопротивляться, наклоняясь и позволяя Ноат стянуть с него одежду. С кривой усмешкой наблюдал за тем, как расширяются глаза занесённой при виде его обнажённого торса: да, после смерти самого дорогого человека Хэлмираш не считал нужным щадить своё тело, а потому шрамы там стали появляться часто, да и шились криво, без особой заботы.

Не оставаясь в стороне, страж и сам потянул вверх футболку Ноат, оголяя живот и обращая внимание на тонкую полоску шрама.

— Кто тебя так? — в шёпоте протянувшей руки к его груди Ноат Хэлмираш уловил слабую дрожь.

— Ненавистники демонов, — страж с долей иронии пожал плечами. — А тебя? — не удержался, склонился и коснулся губами бледной выпуклой кожи от явно хирургического разреза. Почувствовал, как сократились мышцы живота занесённой от смешка.

— Семечек объелась, аппендицит вырезали, — проговорила она, запуская пальцы в его волосы.

Хэлмираш выпрямился, встретился глазами с Ноат.

— Айн, а давай перенесёмся в нашу комнату?

Собственное имя, произнесенное ею, словно согрело изнутри, разжигая пламя на месте вечной мерзлоты. Без лишних вопросов страж активировал телепорт, перемещая их обоих в гостиную при спальне. Он уже давно тут не был, весь его нехитрый гардероб переехал на рабочие места, здесь стражу просто нечего было делать. Без неё. Но теперь всё изменилось. Встало на свои места, и эта комната перестала быть напоминанием о скорби и боли.

Чувствуя, как оттаивают и заново рождаются собственные эмоции, страж наблюдал за тем, как Ноат обводит глазами помещение, как останавливает свой взгляд на стойке, где покоились все её многочисленные цепочки и амулеты. Кроме одного — слезу Хараша Даамар отдал Ликаарду.

О чём страж и сообщил занесённой, делая шаг к ней и обнимая за плечи. Но оказалось, что она уже об этом поговорила с сыном, и отец зря собирался его защищать и просить прощения за нерадивого ребёнка — эти двое уже всё уладили сами. И от этого с плеч Хэлмираша словно скатился ещё один камень: в его жизнь вернулась не только его женщина, но и мать его детей. Та, которая всегда находила для них правильные слова, которая могла воздействовать на них без применения силы. И даже с Ликаардом с его временами отвратительным характером смогла найти общий язык за считанные часы, тогда как у стража на это ушли годы.

— Я не сержусь. Мы уже помирились. И, Айн, ты не сходил с ума, когда разговаривал со мной о Ли на могиле. Это действительно происходило, только для меня это было очень реалистичным сном. Ты смог пробиться сквозь миры, представляешь?

И снова этот жест, полный домашнего тепла: Ноат с улыбкой провела ладонью по его жёстким волосам. Пробиться сквозь миры? Да он ушёл бы вместе с ней, если бы только это было возможно. Страж наклонился, коснулся лбом головы занесённой, не зная, как объяснить, как рассказать в словах всё то, что чувствовал на её могиле, как жил после её ухода и почему же так боялся поверить в то, что она вернулась к нему.

— Ты всё сделал правильно,— слова, ставшие бальзамом для его искорёженной чувством вины сущности.

Холодные губы коснулись его сжатых губ, и Хэлмираш в желании согреть впился в них, подхватывая лёгкое тело на руки. Его больше ничего не сдерживало и не останавливало, двери спальни были распахнуты ногой, он без тени сомнения прошёл в комнату, которую раньше обходил стороной. Спасибо Ликаарду, его стараниями здесь всё не заросло паутиной, а на постели было свежее бельё.

Но в целом, сейчас ни стража, ни Ноат не смутило бы и его полное отсутствие. Два изголодавшихся человека видели только друг друга, не замечая ничего вокруг. Хэлмираш и забыл, каково это, чувствовать единение сущности и тела, когда в голове становится пусто, а кожа словно пылает. Ни одна из красоток Голубой Леди не могла бы добиться подобного, сколь бы искусна она ни была.

И если для Ноат новыми были только его шрамы, да седые волосы, то для стража эта ночь была знакомством. Эмоции и жесты у двух тел Ноат совпадали, а вот отклик… Человеческое тело было гораздо более чувствительным, да и просто другим. Но это было лишь сопутствием, у них будет не одна ночь на то, чтобы изучить друг друга. Единственное, чего хотелось мужчине сейчас, это просто глядеть на Ноат, слышать её голос, ощущать на себе её прикосновения. И видеть в её глазах отражение пламени, что горело в нём.

Вдруг Ноат обхватила его лицо ладонями, поймала мечущийся взгляд:

— Айн, я здесь, я с тобой, я