— Бл***! — кричал Тимур, пиная меня ногами. — Ты такая же, как все! Ты!

Я закрывала как могла лицо, съёжившись на полу в позе зародыша. Удары не сказать, что сильные, так как Тимура изрядно шатало и он был без обуви, но все же было больно. Но еще сильнее был страх. Потому что это был не Тимур, а взбесившееся животное, существо, которое совершенно не реагировало на мои крики, стоны.

Все прекратилось внезапно, как и началось. Тимур просто обессиленно упал на диван и отключился. Я еще какое-то время лежала на полу, не двигаясь и всхлипывая, но потом осторожно встала, направляясь к двери. Собрала свои вещи и ушла. Переночевала у подруги с детского дома, которая прекрасно знала моего мужа и тоже была удивлена не меньше меня.

— Вот в жизни бы не подумала, что он такой, — говорила Света, когда мы сидели с ней на кухне и пили чай.

— Он дикий был, совершенно, — всхлипывала я. — Сумасшедший.

— Да с чего бы? Ты говоришь, не пьяный?

— В том-то и дело, что нет!

А на следующий день я его простила, поверила Тимуру, что ему кто-то подсыпал непонятное вещество в стакан.

— Прости, котенок! — чуть ли не плакал он, встречая меня с работы. — Ян приехал, мы зашли в какой-то клуб посидеть. Выпили по бокалу виски, а дальше я ничего не помню, совершенно.

— А где твой старший брат был? — злилась я.

— Ян? Наверное, уехал домой.

— И что, он бросил тебя в таком состоянии? Дай-ка мне телефон твоего брата, я с ним сама поговорю!

— Ну что ты, малыш! Ян он такой строгий, пошлет тебя куда подальше, обидит.

— Обещай мне, что больше никогда не пойдешь с ним в клуб и не будешь принимать ничего такого вне дома! — обнимаю Тимура, чувствуя, что он мой единственный родной человек в этом мире.

— Конечно, больше никогда, обещаю! — клянется он, прижимая меня к себе. — Я люблю тебя, котенок! Только ты меня не бросай, слышишь!

— Не брошу, но и ты не будь дурачком. В таких местах что угодно могут всучить.

— Никогда!

А через четыре месяца все повторилось. И снова приезжал Ян. Снова мой муж с ним встречался, а вернулся домой зверем.

Но сегодня я видела Тимура во сне. Такого, как раньше, милого, с улыбкой в глазах. Он сидел у моих ног, перебирал какие-то камушки на берегу быстрой горной реки. Солнечные лучики словно застряли у Тимура в волосах. Поднял ко мне лицо, прищурившись от солнечного света, посмотрел, заулыбался.

— Вспомнишь обо мне когда-нибудь? — спросил меня. — Хотя я напомню тебе.

— Как? — трогаю его теплые под солнцем волосы, убирая с лица.

— Скоро узнаешь.

И все, я проснулась покрытая липким и холодным потом от страха. Вроде бы сон такой, счастливый, радостный, но слова жуткие. Особенно в данной ситуации.

— Не хочу ничего знать, — шепчу, снова падая на кровать и кутаясь в одеяло.

Меня потрясывает, знобит.

— Покойся с миром, Тимур, оставь меня. Я не хочу больше тебя вспоминать.

Глава 9

Второй раз я уже проснулась от чудовищного воя в доме. Мне казалось, что несколько женщин просто кричат в голос, завывая от горя. Несколько минут лежала, надеясь, что это все прекратится, но плач становился лишь сильнее.

Завтрак мне сегодня не принесли, поэтому я решила спуститься в гостиную. Но до этого приняла душ и достала приготовленные для похорон вещи. Надо сказать, Ян не поскупился. Черные кружева на платье были очень красивыми, будто шелковыми. Туфли на невысоком каблуке подошли по размеру и сидели идеально.

Я забрала волосы в пучок на затылке и сверху прикрепила кружевной платок, явно дизайнерский. Посмотрела на себя в зеркало и вздохнула, так ужасно я не выглядела никогда. Не в смысле красоты, а эти темные круги под глазами, впалые щеки. Мне кажется, за три дня здесь я похудела на несколько килограммов.

Плач в доме все усиливался, и я поежилась от горя, что исходило от женщины или женщин. Мне слышалось, что там плачет не одна, а несколько женщин, настолько сильными были их голоса. У входа в зал, где лежал Тимур, толпились мужчины, но расступились, как только я подошла.

Две женщины рыдали у гроба так душераздирающе, что я испугалась. Нашла глазами Яна, который стоял чуть поодаль и принимал соболезнования от группы мужчин. Сегодня на нем был строгий черный костюм, волосы забраны в хвост на затылке. Лицо совершенно ничего не выражало, будто застывшая маска.

— Младший сын, что потерялся на жизненном пути, вернулся домой… — надрывалась женщина в черном длинном платье и платке.

По ее лицу ручьями текли слезы, а голос дрожал от переполненных чувств. Я эту женщину не видела ни разу за три дня, возможно, приехал кто-то из родственниц. Это потом я уже узнала, что были приглашены профессиональные плакальщицы, которые умело выполняли свое дело. Их плач вызывал такую тоску и скорбь, что к горлу подкатил ком, который я не могла сглотнуть.

Это длилось довольно долго, пока не стали готовиться к выносу. Я проследовала вместе со всеми на улицу, где гроб установили на специальный помост и каждый мог подойти, попрощаться.

— Ты остаешься в доме, — послышался строгий приказ Яна над моим ухом. — Будь здесь, не заставляй меня отвлекаться еще и на тебя.

С возмущением посмотрела на него, собираясь сказать, что и так не доставляю ему никаких хлопот, но Ян уже отошел к старикам, которые сидели под небольшим навесом на деревянных лавках.

Женщины остались в доме, а мужчины вскоре вынесли гроб с телом моего мужа за ворота, и процессия двинулась по улице в сопровождении плакальщиц. Их вой еще долго было слышно, даже когда я вернулась в свою комнату и начала собирать чемодан, вой стоял фоном у меня в ушах. Не хочу оставаться здесь ни на минуту. Вся эта обстановка давила на меня, делала безвольной. Я словно была в каком-то сне, из которого никак не могу вылезти. Очень хотела забыть все как дурной сон, уехать, вернуться к своей жизни и больше не вспоминать.

— Ты должна помочь на кухне, — заглянула в комнату Нана, бросая сердитый взгляд на чемодан. — Можешь не складывать вещи, твое присутствие необходимо на поминальном обеде.

— Когда я смогу уехать? — устало присела на кровать, комкая в руках черную водолазку. — Я не обязана здесь оставаться, и ты это знаешь.

— Не мне решать, но в ближайшие дни ты не уедешь.

Нана