Пока болтаем за столом, ребята переглядываются. Меня не смущают. У нас в семье не принято вот так… Только Васька не может сдержать свои эмоции и целует Алека при первой удобной возможности. Остальные сдержаны…

И мы просто разговариваем обо всём и ни о чём, пока вдруг не слышим Витькин плач из детской.

— Ой… — тут же подрывается Алина.

— Поешь… Я сам схожу… Поболтайте пока… — Егор уговаривает взглядом, и она кивает, оставшись со мной наедине.

— Чё ты с ним сделала? — угораю, и она смеётся.

— Да не говори… Другой старший брат, да…

— Ага, неожиданно… Но я рад таким его видеть…

— Я тоже… А у тебя что…

— А что у меня?

— Ну… Может ты многого не замечал, но мы женщины видим вас насквозь, — хихикает она, словно издеваясь.

— Тебя чё мама подговорила?

— Нееет… Конечно, нет… А есть повод?

— Нету, конечно… Это ж я… Сейчас к знакомой поеду…

— К знакомой… Так и запишем…

— Да нечего там записывать. Просто… Отдыхаем, в общем…

Она опускает взгляд.

— Понятно… Ну… Многие так встречаются…

— Наверное, — пожимаю плечами. — Мне эти странности пока непонятны…

Алина продолжает угорать надо мной, а я возмущаюсь.

— Вот чё ты начинаешь, а…

— Извини… Просто… Так непривычно. Я помню нас маленькими… Тебе уже восемнадцать, нам с Егором двадцать один… Блин, время летит ужасно… Просто как ветер…

— А для меня пока как резина… Жду соревнований.

— Мы приедем… Ты от нас не отвертишься… — подмигивает, и я киваю.

— Я знаю… Моя семья всегда со мной. Все удивляются постоянно… Как так. У них родаки прийти не могут. А за моими плечами даже дед, бабушка, братья, сёстры…

— Мне кажется, нам очень повезло… Особенно мне, — говорит она, и я тяну ей свою руку. Обхватив пальцы, сжимаю, успокаивая.

— Нам, Алина. Нам… Ты же знаешь.

— Знаю, да… Наверное, и моя бабуля придёт на тебя посмотреть… Ты же не против?

— Я-то? Бабулек много не бывает, — угораю, когда на кухню заходит Егор с Витькой на руках.

— О-о-о… Не успел отвернуться, как брательник клеит мою жену…

— Бля… — ржу, а Алинка тут же выдирает свою руку и смотрит на него таким взглядом.

— Ты что…

— Да, блин, я пошутил… — целует её в лоб и толкает мне в руки своего пиздюка… И всё… У меня всё внимание на него… Пока они милуются взглядами. Тёмные маленькие пуговицы пожирают меня с потрохами, и он лыбится.

— Виктор по идее должен принести мне победу…

— Да ты задрал уже… О чём-то другом думаешь, не? Ты посмотри, как он на тебя смотрит…

— Да вижу я, — насмехаюсь. — Это у вас было время на мне тренироваться… А я как бы впервые с детьми с глазу на глаз встретился… Так что не начинай, ага? Я же понимаю, что он мелкий совсем… Интересно, о чём он думает…

— О том, что его дядька человек-амфибия.

— Ахахах очень смешно.

— Когда-нибудь и у тебя всё это будет… — говорит Алина.

— Это всё…?

— Не знаю… Прозвучит странно и наивно, наверное… Но этот трепет. Понимаешь? — отвечает вопросом на вопрос.

— Наверное… Не знаю…

— Ладно, давай его сюда… Будем доедать, доделывать дела и собираться… Да, родной? — смотрит на сына… А я просто как дурак улыбаюсь…

Ну, потому что для меня это всё чудо чудесное реально. Как же странно и быстро всё изменилось…

Уезжаю я от них в смешанных чувствах, но к Полине ехать совсем не хочется…

Почему? Да потому что нет в груди никакого трепета, о котором говорила тётка… И вообще хочется сейчас спрятаться ото всех на дне бассейна, нахрен, если честно…

«Извини, я не приеду. Дела нарисовались».

«Ну Даняяяя», — приходит в ответ, а потом начинаются звонки. Я не поднимаю, разумеется. Заебет теперь…

Решаюсь поехать обратно в универ и поплавать… Меня же знают тут, пропускают вообще без каких-либо проблем в любое время дня и ночи.

И честно, меня только басик всегда способен умиротворить.

Захожу внутрь, здороваюсь с охранником, тащусь до бассейна…

Врубаю свет в раздевалке и вижу вдалеке свёрнутую калачиком Ви. Лежащую прямо на полу… Моментально вхожу в ступор, когда она морщится, приоткрыв один глаз, и смотрит на меня, пытаясь сообразить, кто её только что разбудил.

— Эмммм… Извини… — вырубаю свет обратно, как еблан. Вот сейчас вообще непонятно что в груди происходит. А в голове и подавно. Залпы какие-то. — Ты что тут делаешь…?

— Яровой, ты что ослеп? Я спала…

— Я видел, блин… Я о том, что… Какого вообще хера здесь?

— Так вышло. Поругалась с родителями. Чего тебе? — звучит в темноте.

— Да ничего…

— Ты здесь вообще что забыл?

— Плавать пришёл…

— Ну вот и плавай иди, не мешай, — бурчит, вошкаясь. А я вот как стоял в ахуе, так и продолжаю… Нормально так…

Я ей ещё и помешал типа… Прекрасно…

Подсвечиваю кабинку фонариком на телефоне и начинаю переодеваться, пока она сопит где-то за моей спиной. Это, блядь, самая странная девчонка на свете просто… Иначе и не скажешь…

Глава 5

Виктория Зуева

Яровой…

Парень — мечта. Парень — больная фантазия…

И моя в том числе, конечно…

Лежу с одним открытым глазом в темноте и уговариваю себя не смотреть на то, как он переодевается… Но мысли о его заднице не покидают. Я вижу её далеко не в первый раз. Да и его всего в целом… Рисую иногда даже… Эти грубые линии… Мышечные впадины и выпуклости. Эту… Мужскую стать, про которую можно только толдычить «вау» в социальных сетях или стонать по углам, как делают остальные девочки. Да и я туда уж. Такой стыд…

До сих пор не могу простить себе этот дурацкий поцелуй… Эту жалкую попытку. Зачем я вообще так сделала?! Это было настолько неконтролируемое желание. Порыв… Я же и целоваться-то не умею, блин… А тут как притянуло. Ужасно…

Он с такой как я всё равно никогда не будет…

Это тупая наивная мысль где-то на подкорке портит мою и без того убогую жизнь. Проще вообще на него не смотреть. Потому что это как дразнить самого себя. Словно смотреть на конфеты с прилавка… И не мочь до них дотянуться. У меня всегда так было… И сейчас…

Он же как оживший монумент. Его спина… Такая фактурная. Руки — две огромные колонны. Тяжёлые, напряженные и по ним тянутся прутья вен и татуировок… Поэтому я смотрю на него. Эстетически он прекрасен. А внутри… Да я толком о нём ничего и не знаю. Только то, что о