синяк на её лице вызвал у меня столько щенячьих эмоций. Я далеко не всегда на такое ведусь вообще… Обычно никак не трогает… А тут…

Хожу из угла в угол и только потом спускаюсь вниз, где мама тут же ловит мой обеспокоенный взгляд в свой фокус.

— Так… Одного проморгала… Вторую… Ты туда же?

— Чё? — спрашиваю и достаю яблоко из холодильника.

— Я говорю, хочешь меня сделать первой с конца матерей года, да?

— Нееее… Мам, — ржу и обнимаю её. — Ты чего…

— Да вид у тебя такой… Сам на себя не похож. Что происходит-то? Девушка появились?

— Нет. Не дождётесь, — угораю, а мама закатывает глаза.

— Ну, Даня… Не все девушки плохие, да? Начнём с этого…

— Я не говорил, что они плохие… И в мыслях не было, — присаживаюсь за стол. — Просто большинство крайне неуравновешенные и странные… Всем вечно что-то надо. Сама же знаешь, как бывает…

— Ну… Бывает разное, Дань… Только сердце материнское не врёт. Смотри на меня, — зовёт, а я снова ржу и кошу глаза на переносице.

— Ты красавица…

— Данька, ты дурак…

— В курсе… Ща к Егору поеду… — смачно откусываю яблоко.

— Хорошо. Аккуратнее, ладно? За рулём…

— Маааам…

— Всё-всё… Не трогаю… Езжай с Богом… Отец позже приедет. Дела с поставками…

— Окееей…

Дожираю на ходу. Сажусь за руль, еду до брата… Врубаю музло и…

Одно новое оповещение.

Ловлю себя на мысли, что думаю о том, что хотелось бы, чтобы она объяснилась, однако… Это Поля… Да и с чего бы ей мне писать, правда? Её же даже в друзьях у меня нет, в конце концов… И я хз как её найти по одному короткому «Ви».

«Даня… У меня сегодня родителей дома нет. Приедешь?».

«Приеду, но позже. Ближе к десяти. Ненадолго», — отвечаю, потому что… Ну, потому что мне хотелось бы пар спустить… И не хочется обрекать себя на дрочку, когда рядом есть симпатичные девчонки, готовые так же приятно провести время без обязательств. Надеюсь, я доходчиво объяснил…

Так что сразу как доделаю всю эту херню с Егорычем поеду до Полины…

А эту мутную девчонку с её поцелуем нужно нафиг выбросить из головы…

Пока самого себя, блин, не задрочил.

Ребята встречают, как всегда, радушно… Племянник отжигает. Всю ночь орал, и у брата видок зелёный, и у Алишки…

— Кабель подгорел, — говорит Егор, внимательно рассматривая внутренности снятого движка возле своей машины. — А я-то всё искал… Где и что… Зараза...

— Походу, из-за накопившейся грязи. Контакты в этом узле немного окислились.

— Вот они, дети электриков… Рукожопые, блядь… — угорает он. — Ты остальные проверь на наличие износа. Я пока этот почищу. Не исключено, что где-то ещё есть микротрещина… Не хочу отдавать по движку на ремонт. Тут таких оригиналов не ставят… Херню установят, потом мучайся… Я лучше этот додумаю…

— Ну я согласен.

— Чё как маман?

— Да норм… Я дома-то был час от силы…

— Дом совсем опустел, да… Васька коза тебя перегнала…

— Какая досада, блядь…

— Хах… Ну ты всегда у нас был одиночка… — парирует брат, ковыряясь на грани срыва и матерясь, что здесь мало света. — Давно пора прожектор заебенить…

— Мальчишки… Вы кушать будете, а? Я там курицу запекла… — появляется Арина в проходе.

— Я сто процентов буду! — выдаю, на что Егор смеётся.

— Этому побольше, он жрёт как пылесос, ты же знаешь…

— Он нормально ест, Егор… Не начинай…

— Да, не начинай… Не спорь с моей тёткой. По иерархии она для меня выше стоит…

— Ах ты с… — подрывается и планирует зарядить мне подзатыльник. Походу, забыл, что я его немножечко больше уже… Вширь в два раза, наверное…

— Ахахаха. Всё!

— Угомонитесь, а… Я Витю только на сон уложила… Т-ш-ш-ш…

Алина шикает на нас, поднося палец ко рту и исчезает. А я смотрю на недовольного Егорыча. Всё-таки что-то у него там внутри до сих пор щиплет по этому поводу. Неужели думает, что мы не приняли? Что я конкретно? Это ж просто стёб и только…

— Ты же знаешь, что я пошутил, да? Вы для меня оба одинаково важны…

— Знаю, конечно. Подай нож…

— На…

— С Алеком нормас у вас сейчас?

— Да… Лучшие друзья…

— Лучшие друзья сестёр не пёхают… — выдаю я, а Егор хмурится.

— Ладно, брат, это другое… Сам знаешь, у них по-серьёзному…

— Да знаю я, иначе бы давно ему втащил, как и ты…

На мои слова Егор хмурится и мотает головой.

— Она его любит… Вот и всё. Я думал нас не поймут… Потом думал, что сам не пойму их… В итоге… Всё это херня собачья, Даня. Если есть чувства, там вообще до всего остального поебать. Будешь рваться в дождь, снег, стужу. Против любого осуждения и принципов. Это так и работает…

— Как у деда с бабой…

— Да… Как у них… Как у матери с отцом… Как у всех нас. И у тебя будет, я уверен…

— Не надо мне такого счастья… Обойдусь. У меня кубки…

— Ой, дураааааак… Кому потом колыбельные петь на ночь будешь? Кубкам своим? Знаешь, как ребёнок меняет тебя… Твоё мировоззрение… Ты молодой ещё просто, я всё понимаю. Сам херней страдал в твоём возрасте… Я имею в виду не то, что ты в спорте делаешь. В этом ты красава. Ебашь и дальше… Я про… Ну ты понял, кароч… Всё должно быть размеренно. Душа и сердце тоже должны участвовать. Ферштейн?

— Это твои германские корни в тебе говорят… Оставил там семя любви? — угораю, согнувшись пополам, вспоминая ту душещипательную историю, где моего брата отчислили оттуда, потому что он трахал деканшу.

— Слышь… Тише будь, — затыкает он меня, оборачиваясь, и мы оба смотрим на то, как Алина накладывает нам еду на кухне. — Не надо напоминать… Всё в прошлом и ей это слышать не нравится. Это ж… Было когда-то… Оно уже не важно.

Я виновато молчу, потому что и впрямь зря ляпнул, а Егор лениво вздыхает.

— Ща доделаем пять минут, похаваем и ставить будем, лады?

— Лады… — вздыхаю ответно.

Чувствую, что наконец вижу их обоих очень счастливыми. Да, возможно, кому-то кажется это странным. Мы же росли вместе… И я привык в принципе видеть их рядом. В большинстве случаев по очереди… Ведь Егор всё чаще отстранялся от неё в зрелом возрасте. Я только потом понял почему… Ну что с меня сопляка взять? А сейчас у них есть целое продолжение…

И я этому рад. А ещё тому, как изменились мысли моего брата… Я уважаю его за это. Он стал похож на отца.

Перегорел и задавил в себе