нём говорят и то, как его везде встречают. Он же спортсмен. Идеально слажен, красив, вроде как достаточно умён, чтобы здесь учиться… При деньгах. А ещё… У него неплохой характер. Во всяком случае, я за ним каких-то конфликтов и выпадов особо не замечала.

Он сдержан, самодостаточен и спокоен. Выдержка у него стальная. И задница такая же… Госссссподи…

Уходит плавать, а я так и смотрю ему вслед…

Не хочу ему рассказывать ничего о себе. Ни о том, что тут делаю, ни как оказалась здесь… Вообще ничего из этого. Даже как меня зовут. Будет проще, если он вообще забудет о моём существовании. В конце концов, он целый месяц меня вообще не замечал, так что… Всё возможно…

Пытаюсь уснуть и настроить себя на гармонию с собственными мыслями, но не работает. Внутри каша…

Я же понимаю, что уже натворила дел, когда присосалась к нему губами. Да и сейчас здесь… Он легко может меня сдать. И меня выгонят отсюда при первой же возможности. Мама и так ругается на меня всё время, чтобы я не спалилась… Не хочу её подставлять.

И спустя примерно час моих таких мучений Яровой проходит мимо и идёт в сторону душевых мыться…

Я делаю вид, что сплю… Но всё ещё подсматриваю…

Затем он снова возвращается до своей кабинки. Переодевается, как ни в чём не бывало... Снимает полотенце со своих массивных бёдер и… Натягивает на себя трусы, джинсы… и так далее по списку… Пока я рассматриваю его в полумраке помещения, подсвеченного лишь фонариком его телефона… Так ещё красивее, конечно. Подстава…

Через несколько секунд он оборачивается и резко светит на меня, заставив зажмуриться.

— Спалилась…

— Убери его, блин…

— Долго на меня тайно пялиться собралась?

— Ой… Не льсти себе, самозванец… — отворачиваюсь к стене, пока он насмехается. Небось очень рад, что вот так меня поймал. Да и пофиг… Я же живая. А у него просто мышцы красивые… Не собираюсь оправдываться. Кроме того, я просто контролирую ситуацию… Одним глазом. А второй гуляет свободно… От его жопы до… Этой штуки, которую я пока не видела… Но мне бы хотелось, наверное. Просто посмотреть издалека… Каким там бывает это совершенство.

— А ты смешная…

— Ну, спасибо. С вас пять тысяч…

— Тебе что деньги нужны?

— А ты что у нас благотворительный фонд? Иди, золотой мальчик, тебя уже дома ждут… — бурчу себе под нос, но слышу, что он идёт ко мне… Со своим телефоном в руке.

Я тут же дёргаюсь, потому что он и я… В такой недопустимой близости для меня просто мучение. Я так не могу реально. И так тяжело с ним было ехать в одной машине. Да ещё и с последствиями своих неправильных решений…

— Тихо-тихо… Я же просто поболтать, чё ты…

— Ничё… Иди с друзьями своими болтай… Они тебе поклоняются, — продолжаю ворчать, сама не зная почему… Просто мне мерзко смотреть на то, как они все его обсуждают. А девушки? Если бы вы только слышали…

Я-то слышу. Я же здесь почти постоянно. В этих стенах. И меня никто не замечает. Но они по нему буквально сопли пускают… Толпами. Говорят, девушки у него нет, но я не знаю… Быть может, он просто не светится сильно.

И я тут ещё такая… С тем нелепым чмоком.

Он при этом смеётся, будто я реально что-то смешное сказала и садится рядом. Примерно в метре от меня.

И как же сразу реагирует внутренний мотор. О рёбра долбит так, что вся краснею. Хорошо, что здесь всё-таки темно…

— Тебе удобно так спать? Тут же твёрдо… — констатирует очевидное. Будто я сама не знаю. Но просто нашему золотому мальчику невдомек, что иногда ситуация не спрашивает…

— Нормально. Ещё будут неуместные вопросы?

— Будут… Сильно поругалась?

— А что? Хочешь меня к себе домой пожить пригласить?

— Ну, поехали, — предлагает он, вызвав у меня нервный смех. Реально аж зубы стучат. Вот же бред…

— Очень смешно, Яровой…

— Да это не шутка как бы… У меня родители без загонов… Понимающие…

— Ну да… Конечно, — представляю я этот фарс. — Могу я попросить тебя об одном?

— Да…

— Не говори никому только. Что видел здесь меня… Ладно?

— Ладно… — отвечает он, и я отворачиваюсь снова… Ощущаю какую-то непонятную дрожь от его присутствия.

И это ощущение с каждой секундой становится всё сильнее… Я бы даже сказала ярче. Хотя это же Яр… Что тут удивительного…

— Часто так тусишь тут…

— Бывает…

— Не скучно?

— Нормально…

Слышу, как его рука крадётся к моему альбому, и тут же перехватываю его.

— Не смей!

— А что… Что-то там запретное? — ухмыляется. Если бы он только знал…

— Не твоего ума дело, — рычу и забираю его, засунув себе под импровизированную подушку в виде скатанных в кучу вещей.

— Полегче давай… Чё я тебе сделал-то… Или ты из-за поцелуя… — выпаливает, а у меня сразу внутри так жечь начинает. Так и знала, что будет припоминать. Так и знала, что наделала глупостей. И что для него это очередной повод поиздеваться, но я не унываю. Моментально покрываюсь броней, как привыкла. Ему точно её не пробить.

— Какого ещё поцелуя…

— М-м-м… Удобная, конечно, позиция… — словно обвиняет меня в чём-то. Нахал.

— Это не поцелуй был даже, успокойся. Просто губы вытереть хотела…

Он ржёт, а я вздыхаю. Этот дурацкий тембр… Проклятый смех. И как меня бесит его красота… Я на него смотреть не могу. Сразу же внутри будто муравьишки пробегают. Прямо за рёбрами… Что это ещё такое?! Откуда такие реакции? И почему один взгляд на Ярового способен довести меня до ручки? Дело в его шикарной заднице, так? Ну ты и извращенка, Вика… С учётом того, что девственница…

— Уходи…

— Не… Я пока не хочу… Мне тут нравится… — выдаёт он, опираясь на стенку. Сидит в телефоне, а потом включает тихо свою музыку и прикрывает глаза.

— Что ты делаешь?

— Релаксирую… А ты? — открывает один.

— А я наблюдаю за одним придурком…

— И как тебе?

— Ужасно.

— А я думаю, что тебе нравится. Потому что ты уже не в первый раз за ним наблюдаешь…

— Потому что он один единственный задерживается в универе, словно у него дома родного нет. Почти каждый день до ночи…

— Могу сказать то же самое о тебе, — улыбается он и щёлкает меня по носу, отчего я вздрагиваю и кладу туда же свою ладонь.

— Ты что?! Совсем уже?

— А что не так?

— Не нужно меня трогать!

— Ну ты же вытерла об меня свои губы… Когда захотела… Ви. Я таких странных