меня всё это время. Я наблюдал за тобой, Макс. Видел, как ты пашешь день и ночь, вкладывая все силы лишь в то, чтобы не оставлять себе ни секунды на раздумья, — лишь бы дело заслонило собой всё остальное. Но так не получится. Этим ты только приблизишь день, когда однажды сломаешься. Так что… — Бёмер оттолкнулся от края стола и протянул ему руку. — Прими извинения. Мне это важно.

Макс крепко пожал протянутую руку.

— Хорошо. Но, право, всё это было совсем не…

— Закрой рот, или я его тебе заклею.

Макс улыбнулся — и вынужден был признать, что улыбка получилась облегчённой.

— Ты лучший напарник, какой у меня когда-либо был. — Бёмер вернулся на своё место и опустился в кресло. — Только не вздумай вообразить, что всё это — заслуга твоих умных книжек. Нет. Исключительно моего опыта и умелого руководства. Ясно?

Оба рассмеялись, и к концу дня в их разговоры понемногу вернулись привычные колкости.

После полудня им сообщили, что Беата Дариус выписалась из клиники. Невестка забрала её к себе — в квартиру в Фенхаузене, на востоке города.

Макс и Бёмер решили не спеша поговорить с обеими женщинами.

Квартира располагалась на третьем этаже многоквартирного дома, в тихом переулке, куда машины заезжали редко. Марии Дариус было сорок шесть — на два года меньше, чем её убитому брату. Жила она одна: Макс знал это ещё со своего первого визита в субботу утром.

Когда они вошли в просторную, обставленную в современном духе гостиную, Беата Дариус торопливо пригладила волосы. До их прихода она, очевидно, лежала на тёмном кожаном диване: об этом красноречиво свидетельствовали красноватые пятна на её лице.

— Простите, что снова вас беспокоим, — начал Бёмер. — Но у нас осталось ещё несколько вопросов к вам обеим.

Женщина покорно кивнула.

— Ничего. Я ведь и сама хочу помочь. Вы уже чего-нибудь добились?

— Пока, к сожалению, немногого. Но вскоре после преступления это ещё ни о чём не говорит.

Она опустила глаза.

— Этот… «мушиный череп» … У вас вообще есть шанс его поймать?

— Это зависит в том числе и от того, что ещё вы сможете нам рассказать. — Взгляд Бёмера скользнул от Беаты к Марии Дариус и обратно. — Возможно, у вашего мужа с кем-нибудь были сложности?

— Нет. По крайней мере, мне о них ничего не известно. Да и даже если… — Она вытянула из рукава платок, высморкалась и продолжила уже совсем тихо: — Зачем ему было убивать моего мальчика? И оставлять в живых меня?

Справедливый вопрос, — подумал Макс. Бёмер лишь пожал плечами.

— Не знаю. Но мы обязаны вести следствие во всех направлениях и не вправе упустить ни одной возможности. Чем занимался ваш муж?

— Он… он был консультантом по частным клиентам. В отделении банка.

— И там не возникало никаких трудностей?

— Мой брат был добродушным человеком, поймите. — Мария Дариус подсела к невестке и положила ладонь ей на предплечье. — Настолько добродушным, что этим пользовался кто только мог. У него точно не было врагов, которые желали бы ему смерти.

Бёмер кивнул и снова повернулся к Беате Дариус.

— А как насчёт вас?

— Меня? О чём вы?

— Возможно, кто-то хотел бы причинить вам зло. Или по каким-то причинам отомстить. Убить вашу семью — и заставить вас смотреть.

Макс увидел, как переменилось лицо женщины. Она ошеломлённо уставилась на Бёмера.

— Это… это… Нет, я не знаю никого, кто заставил бы меня смотреть, как он вонзает нож в горло моему сыну. — Слёзы катились по её щекам, но она словно не замечала их. — Вам, наверное, положено задавать такие вопросы, но… поймите, для меня это… — Она покачала головой и отвернулась.

Макс выждал немного, прежде чем заговорить.

— Госпожа Дариус, мы не нашли никаких следов взлома. У вас есть хоть какие-нибудь предположения, как преступник мог попасть в ваш дом?

— Нет, — тихо ответила она, не поднимая глаз.

— А то имя, что вы нам назвали? Лукас. Прошу вас, подумайте ещё раз. Я, разумеется, не рассчитываю, что он назвал вам настоящее имя… но, может быть, вы всё-таки знаете кого-нибудь с таким именем?

— Нет. Я уже говорила. — В её голосе зазвучало отчаяние. — Я же сама ничего не понимаю.

Мария Дариус погладила невестку по волосам и негромко произнесла:

— Думаю, вам лучше уйти.

В восемь Макс заехал за сестрой, а без двадцати пяти девять они уже сидели друг напротив друга в лучшем — по его убеждению — суши-ресторане города. Идея казалась ему удачной: суши Кирстен дома не готовила, и от его предложения она действительно пришла в восторг.

— Итак… — Кирстен сняла со стола сложенную веером салфетку, расправила её и, небрежно свернув, положила рядом с собой. — Рассказывай, что у тебя было за эти дни.

— Увы, рассказывать особо нечего. Мы пока толком не продвинулись.

Она закатила глаза и склонила голову набок.

— Я не о том. Я хочу знать, как ты сам, Макс.

Он взял ножку бокала двумя пальцами и посмотрел на светлое вино.

— Терпимо. Сначала казалось, что это дело снова отбросит меня далеко назад. Но теперь… мне кажется, работа идёт мне на пользу. Когда я с головой в расследовании, у меня попросту не остаётся времени на посторонние мысли.

— Хм… — протянула Кирстен. — По-моему, это больше похоже на вытеснение. Ты правда считаешь, что так лучше?

Этот вопрос Макс уже не раз задавал себе сам. Он пожал плечами.

— Понятия не имею. Но я знаю, что это работает. — Он поднял бокал и чокнулся с сестрой. — За тебя. А теперь твоя очередь. Рассказывай, что тебя тревожит.

— Что меня тревожит? С чего ты взял?

Макс посмотрел ей прямо в глаза и промолчал. Несколько секунд Кирстен выдерживала его взгляд, потом сдалась.

— Ты прав. Есть кое-что. Помнишь того типа, который донимал меня в «Фейсбуке» всё новыми и новыми аккаунтами? Полгода назад, когда случилась та история с… ну, ты помнишь.

— Когда всё случилось с Дженни?

— Да.

Макс прислушался к себе, ожидая, не накатит ли новая волна боли. Но сейчас он держался относительно неплохо.

— Да, точно, помню. Этот тип докучал тебе какими-то намёками, верно?

— Да. И он так и не унялся.