или делал что-то ещё, что показалось вам необычным? Подумайте, пожалуйста. Любая мелочь может оказаться решающей.

— Не знаю… Но что-то в нём показалось мне знакомым.

— Что именно? Вы же сами сказали: маска мухи и бумажный комбинезон.

— И всё-таки…

— Хм… хорошо. Ещё что-нибудь?

Она закрыла глаза, и Макс не смог разобрать: устала или вспоминает.

— Лукас. — Имя прозвучало так тихо, что он едва расслышал.

— Лукас? — Бёмер подался вперёд. — Что — Лукас?

Она открыла глаза и посмотрела на него.

— Кажется, его так зовут.

— Его имя? — переспросил Макс, видя, что продолжать она не собирается. — С чего вы взяли?

— Он сам сказал. Я спросила, кто он и зачем он с нами это делает. Он назвал это имя. И спросил, не говорит ли оно мне о чём-нибудь.

— Звучит так, будто вы должны были его узнать. Так и есть?

— Нет. Я не знаю никого по имени Лукас. Совершенно точно. А теперь, пожалуйста, уйдите. Я ужасно устала.

— Разумеется. — Макс поднялся, достал визитку, на обороте написал свой личный номер и положил её на тумбочку. — Звоните в любое время, если что-то вспомнится. Или если просто захочется поговорить. На рабочий или на личный.

Они попрощались и вышли. В коридоре Бёмер резко остановился.

— Слушай, ты часом не рехнулся?

— Что? С чего вдруг? — Макс и отдалённо не понимал, к чему тот клонит.

— «Звоните в любое время, если что-то вспомнится», — передразнил Бёмер.

— Я всё ещё не понимаю.

— «На рабочий или на личный». Ты хоть чему-нибудь учишься? Как можно давать жертве свой личный номер? «Или если просто захочется поговорить». Чёрт побери, ты уже забыл, чем это заканчивается?

Макс не отвёл взгляда. Голос его был тихим и ровным.

— Да. На мгновение мне действительно удалось об этом забыть. Спасибо, что напомнил.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

 

ГЛАВА 5

 

Пятницу и все выходные они посвятили тому, чтобы до мельчайших подробностей просеять окружение Рольфа и Беаты Дариус. Говорили с родственниками, с друзьями и знакомыми семьи, с деловыми партнёрами Рольфа, с косметологом Беаты.

Ответы везде звучали примерно одинаково. Особой любовью чета Дариус не пользовалась, но и неприязни не вызывала. Образцовая немецкая семья — без сколько-нибудь заметных странностей, без ярких достоинств, без бросающихся в глаза пороков. Во всех отношениях ничем не примечательные люди. О врагах не знал никто; впрочем, и лучшим другом или лучшей подругой себя не назвал никто из опрошенных.

Поиски человека с заболеванием гортани в их кругу тоже ни к чему не привели — хотя, по правде говоря, следователи на удачу и не рассчитывали. Если преступник в самом деле нуждался в электронном речевом аппарате, он, скорее всего, просто молчал бы, чтобы не выдать себя. Куда правдоподобнее выглядела другая догадка: устройство служило лишь для того, чтобы сделать голос неузнаваемым.

Первые заключения криминалистов подтвердили очевидное: помимо ДНК членов семьи в доме хватало и чужих следов — но ни один из них не значился ни в одной базе.

Тему личной жизни Макс и Бёмер обходили стороной. Внешне всё выглядело почти как прежде — только из разговоров разом исчезли привычные дружеские подначки и лёгкие провокации.

Макс ушёл в расследование с головой. Засиживался над протоколами допросов далеко за полночь, делал выписки, чертил схемы, где связи опрошенных с Рольфом или Беатой Дариус обозначались стрелками и короткими пометками. Даже возвращаясь домой под утро, он ещё какое-то время проводил за компьютером, прежде чем, вконец обессиленный, рухнуть в постель и за считаные секунды провалиться в тяжёлый, свинцовый сон.

А спустя несколько часов, едва начинало светать, натягивал спортивный костюм и уходил на длинную пробежку; часть маршрута тянулась вдоль Рейна и отнимала около семидесяти минут.

Чаще всего этого хватало, чтобы отогнать те же самые образы, что упорно возвращались к нему снова и снова.

Поздним воскресным вечером Макс с тяжёлым вздохом отодвинул в сторону стопку бумаг, разложенных на обеденном столе, и позволил себе личный разговор — позвонил Кирстен.

От её расспросов о нынешнем деле он ушёл, переведя разговор на мать: у той скоро был день рождения, и Кирстен подыскивала подарок. В итоге они условились поужинать следующим вечером, и ему даже удалось уговорить сестру пойти в ресторан — случай редкий. Кирстен превосходно готовила и делала это с удовольствием, а потому не видела смысла платить кому-то за то, что приносило радость ей самой; да и дома, как она считала, несравнимо уютнее. Однако от Макса не ускользнуло её скрытое беспокойство, и он твёрдо решил расспросить сестру за ужином.

В понедельник, в двадцать минут восьмого, он вошёл в кабинет и увидел, что Бёмер уже на месте. Тот смотрел на него с непривычной серьёзностью.

— Доброе утро. Чего это ты так рано? — Макс удивлённо поставил сумку рядом со столом и опустился на стул. — Есть что-то новое?

— Нет. Но мне нужно с тобой поговорить.

— И ради этого ты поднялся ни свет ни заря?

Бёмер покачал головой.

— Не совсем. Я и без того с половины пятого мерил шагами квартиру. Почти не спал эти выходные.

Макс кивнул.

— Да уж. Тут впору сойти с ума. Я тоже перечитываю материалы снова и снова — в надежде хоть за что-то зацепиться…

— Это не о деле. Это о нас с тобой.

Первое, что пришло Максу в голову, — прежняя угроза напарника отстранить его от расследования. Но с какой стати? Он ни в чём не провинился. Напротив, он…

— Я хочу перед тобой извиниться.

Только теперь Макс понял, к чему тот клонит, и кивнул.

— За четверг? Это мило с твоей стороны, но, право, не стоило.

— Стоило.

Макс молча наблюдал, как напарник поднялся, обогнул стол и оперся о его край.

— То, что я ляпнул тогда в больнице, было не просто необдуманно. Это была редкостная глупость.

— Да брось…

— Нет, дай договорить, это для меня важно. Больше всего меня бесит разрыв между тем, что я сказал, и тем, что делал. Я не могу, с одной стороны, грозить тебе отстранением, если история с Дженни всё ещё держит тебя за горло, а с другой — собственными идиотскими шуточками следить за тем, чтобы она не отпускала тебя ни на минуту. Вот что грызло