хотя бы в общих чертах, начал понимать их язык. В их рассказе, то и дело попадались, явно местного происхождения слова, устойчивые выражения и идиомы, тогда он трогал за плечо своего воина и тот переводил ему непонятные места.

Разговор продлился весь день, до глубокой ночи. За это время им дважды приносили хлеб, фрукты и воду. Ребята, сначала с настороженностью и опаской, но после того как распробовали, уже с явным энтузиазмом, уплетали угощения за обе щеки. Стемнело. Мериэль ушла первой, пожелав всем доброй ночи. Как только она вышла, разговор стал сам собой расклеиваться, а дети очень скоро начали клевать носами. Лендолас распорядился отложить дальнейшие расспросы до утра и, поставив дополнительно двух дозорных снаружи, в пару к тем, что находились у входа внутри, отправился в свой шатер.

По дороге он выслушал доклады разведчиков, которые наконец-то принесли хоть какие-то вести, обнаружив несколько небольших поселений, занятых огородничеством и разведением крупных, размером с лошадь животных, только более толстых, рогатых и покрытых шерстью. В каждом из этих поселений, жили преимущественно женщины, которые копались в грядках, доили и выгуливали животных, заготавливали сено, занимались домашними делами. Мужчин, за исключением совсем маленьких детей и нескольких глубоких стариков, сидевших на лавках и куривших длинные узкие трубки, разведчики не заметили.

Лендолас вспомнил, что в разговоре ребята обмолвились, что всех мальчиков, без исключения, с шести лет забирают от матерей и отправляют в специальные поселения, где нет женщин. Там их с малолетства тренируют, обучают охоте, отсеивая слабых и больных. Через пару лет, оставшихся начинают обучать уже воинскому искусству: владению копьем, луком, щитом и кривыми парными саблями. Тренировки проходят ежедневно, без выходных, за исключением нескольких праздников, которые отмечаются всеми южанами. Схватили их, как раз при изучении и закреплении навыков охоты, когда они вдвоем выслеживали и уже почти поймали небольшую зверюшку, отдаленно напоминающую крысу переростка, только более толстую, мордатую и с маленьким, коротким хвостом.

Лагерь, где их обучали, находится недалеко от верфей, лигах в пяти к югу, а охотиться их послали к кромке джунглей, где в итоге их и настигли эльфы. Тот крупный зверь, что хотел напасть на них, звался у южан королем степей, он не обладал магией, или как говорили ребята – не имел духа внутри. Черных кошек, дети легко опознали, а их местное название показалось очень точным ему: Черная смерть. В одиночку на таких не ходили, да и двоих, в джунглях, такая кошка зачастую тоже побеждала. В лагере их держали в огромных клетках, закрытых со всех сторон полотнищем ткани. Воинов обучали противостоять разным местным тварям, но Черная смерть, служила выпускным экзаменом, только победив которую, один на один, на специальном ристалище, воин считался закончившим свое обучение и получал имя.

В степях обитали похожие кошки, не менее опасные, только желто – рыжего окраса. Они были чуть меньшего размера, зато более головастые и мохнатые. Звали южане их, не придумав ничего лучшего: Желтая смерть. Они так же имели духа внутри, а нападать предпочитали либо из травы, либо, что случалось гораздо чаще, прыгая сверху, предварительно затаившись в ветвях редких в саванне деревьев и поджидая момент, когда путник или зверь, прячась от жаркого солнца, зайдет в тень их раскидистых крон. Конечно, для пропитания они нападали не только на людей, но и на многочисленную живность, в изобилии водившуюся в саванне, но люди, как сказали ребята – были их любимым лакомством.

Таких лагерей, где обучали воинов, у их племени было два. Один из них, там, где все дети с малолетства начинали обучение, а второй, располагался в джунглях, где водились более опасные хищники, и куда переводили ребят постарше, после трех-четырех лет обучения в первом. Где именно он находится, ребята не знали, им туда было еще рано, но те, кто возвращался в основной лагерь для прохождения испытаний, говорили, что он в дне пути от первого.

Гибель и увечья, были нормой при таком зверском стиле обучения. Не пригодные к дальнейшему следованию пути воина, вместе с отсеивавшимися ребятами, пополняли ряды обслуги, которая в лагере занималась чисткой, уборкой, наведением порядка, готовкой, а так же служа посыльными, грузчиками, при доставке в лагерь продовольствия и выполняя различные другие поручения учителей.

Южане были практически иммунными к магии, на них она действовала в десятки раз слабее, чем на тех же эльфов или людей, но изредка, среди них рождались те, кто таким иммунитетом не обладал. Про подобных детей, ребята говорили с придыханием, завидуя и боясь их одновременно. Таких воинов они называли: «Говорящий с духами», или же для простоты, просто Говорящий. В их племени таких воинов было всего трое.

По традиции, каждую весну, тех, кому исполнилось шесть лет, приходили забирать на обучение. Обычно это было несколько учителей из лагеря и старший в племени из Говорящих с духами. Пока шли сборы шестилеток, Говорящий ходил по тем домам, где в этом году родились детки. Он подходил к колыбелькам и что-то шептал над ними, выгнав предварительно всех из дома. Чаще всего этим и заканчивалось, но если вдруг Говорящий обнаруживал подобного себе, начиналось самое интересное.

Уже на следующий день, в такой дом снова приходил Говорящий, неся в руках корзинку с двумя котятами. Котята были совсем крохами, еще с не открывшимися глазками. Один был желтым, а второй черным. Родителей и всех остальных из дома выгоняли, а ребенка клали в центре обеденного стола, расположив по обеим сторонам от него, на самом краю столешницы по котенку. Говорящий садился рядом и смотрел, кто из двух котят проявит интерес к малышу и поползет в его сторону. Иногда проходил час или два, но чаще – гораздо быстрее. Один из котят, шустро перебирая еще дрожащими и подгибающимися от собственного веса мохнатыми лапками, полз к малышу и, прижавшись к его теплому боку, сворачивался клубочком и тут же засыпал, уткнувшись носиком в мягкую кожу ребенка.

С этих пор, они должны были жить в одной колыбельке, а мать обязана была кормить обоих своим молоком. Ребята видели такое несколько лет назад, еще до того, как их направили в лагерь, но, даже не видя сам, каждый в племени эту традицию хорошо знал. Соседнее племя, с которым они как раз воевали прошлой зимой, имело пятерых Говорящих, а у тех, кто располагался раньше южнее, было всего два. Их не забирали в общий лагерь после достижения шести лет. Старший Говорящий, уводил их с собой, вместе с подросшей кошкой, самостоятельно занимаясь обучением, как