— И что же у вас в таких случаях делали?

— Тренировались, как проклятые! Ты думаешь, одного таланта достаточно, чтобы стать Великим. Нет, и ещё раз нет! Талант нужен, но это лишь четверть успеха. Всё остальное достигается тренировками, зельями и специальными упражнениями.

— И долго нужно тренироваться?

— Всю жизнь, — сказал, как отрезал старый маг.

Я вздохнул. Всю жизнь — это звучало обнадёживающе (сарказм), если учесть, что я ещё и егерем работать собрался.

— А поконкретнее? С чего начинать-то будем?

— Для начала — научимся Силу чувствовать, — в голосе Ратибора прорезались учительские нотки. — Ты сейчас как слепой котёнок. Нюх у тебя есть, травы ты более-менее отличаешь, но энергию не видишь совсем.

— И как я должен её «видеть»? У меня даже рентгена в глазах нет.

— Глупый, — беззлобно усмехнулся он. — Силу не глазами видят. Её чувствуют. Всем телом, каждой клеточкой. Вот скажи, чем пахнет вечерний воздух?

Я принюхался. Пахло дымком из бани, речной свежестью, скошенной травой и ещё чем-то сладковатым, что я не мог определить.

— Травами пахнет, — пожал я плечами. — И дымом.

— А я чувствую больше, — в голосе Ратибора послышалась лёгкая усмешка. — Я чувствую, как ива у реки тянет влагу корнями. Как муравей тащит хвоинку в свой дом. Как в дупле старой сосны спит сова, наевшись мышей. Это всё — жизнь. Это всё — Сила.

— Красиво говоришь, — признал я. — Но мне-то что делать?

— Закрой глаза. Расслабься. И попробуй почувствовать то же, что чувствую я. Я буду тебе подсказывать.

Я послушно закрыл глаза. Сидел на лавочке, слушал вечернюю тишину. Где-то вдалеке заскрипел дергач, на реке всплеснула рыба.

— Не напрягайся, — шепнул Ратибор. — Ты как струна натянут. Отпусти себя. Ты — часть этого мира. Ты здесь свой.

Я выдохнул, постарался расслабить плечи. И вдруг… мне показалось, или я действительно что-то почувствовал? Лёгкое покалывание в кончиках пальцев, словно от слабого тока.

— Есть! — обрадовался старик. — Уловил! Это Сила земли идёт к тебе. Не открывая глаз, попробуй двинуть рукой туда, где, по-твоему, растёт та ива, что у воды.

Я протянул руку наугад. И — удивительно — пальцы указали точно в сторону реки, где тёмной громадой возвышалась старая ива.

— Молодец, — похвалил Ратибор. — Способности есть. Теперь главное — не останавливаться. Каждый вечер, когда сможешь, будешь так сидеть и слушать мир. А пока — иди в баню. Тебе нужно смыть с себя городскую пыль и городские мысли.

— А травы? — вспомнил я. — Мы же собирали сегодня целый веник.

— Завтра разберём. Сегодня ты уже устал. Переутомление в магии — хуже, чем излишняя выпивка. Проще убить себя, чем потом восстанавливать каналы.

Я кивнул, хотя в башке у меня всё ещё царил лёгкий сумбур. Трёхсотлетний друид-эльф, магия, какие-то каналы… Но, чёрт возьми, это было интересно!

В бане я прогревался с полчаса. Вован поддавал парку, хлестал меня веником, приговаривая:

— Это чтобы хворь выгнать! Это чтобы сила была! Это чтобы девки любили!

— Какие девки, Вован? — кряхтел я, отбиваясь от берёзовых прутьев. — Я сюда работать приехал, а не любовь крутить.

— Работа работой, а без бабы мужик киснет, — философски заметил Сорока. — Ты присмотрись к местным. Есть у нас одна… Ладно, потом скажу.

— Интриган, — фыркнул я, выскакивая из парилки и ныряя в купель с ледяной водой, устроенную чуть ниже родника.

Ощущения были непередаваемые! Тело горело огнём, а холод обжигал кожу. Я выскочил из воды, хватая ртом воздух.

— Хорош! — заржал Вован, вылезая следом. — Сразу видно — наш человек!

После бани мы сидели на веранде, пили чай с мёдом и слушали ночных птиц. Где-то в лесу ухнула сова, ей отозвалась другая.

— Красота, — выдохнул я. — И как я раньше без этого жил?

— Привыкнешь, — улыбнулась Аннушка, подкладывая мне ещё пирожков. — Тут главное — не заскучать. Зимой, когда снега по пояс и из дома не выйти, бывает тоскливо. Но ты, я вижу, парень с головой. Найдёшь себе занятие.

Я подумал, что занятий у меня теперь будет — ого-го! И не одним лишь хозяйством.

Ночью, когда хозяева заснули, я лежал на раскладушке в летней кухне, смотрел в потолок и слушал Ратибора. Он рассказывал о своём мире. О том, как выглядели у них города, как жили люди и нелюди, какие звери водились в лесах.

— А драконы у вас были? — спросил я, как ребёнок, зачитывавшийся сказками.

— Были, — вздохнул старик. — Но они ушли первыми. Почувствовали, что мир умирает, и улетели искать новый дом. Я их не виню. У каждой твари — свой путь.

— А эльфы? Друиды?

— Эльфы закрылись в своих лесах и тоже исчезли. Тихо. Никого не предупредив. Друиды пытались спасти мир, но их сил не хватило. Я остался один. Вернее, почти один. Меня дед успел в жёлудь переселить и вышвырнуть в миниатюрный Пробой, который сам создал на остатках Силы. Сказал: «Жди, Ратибор. Придёт время — и новый дом найдёшь». Я ждал. Почти двести лет. Думал, с ума сойду от тоски.

— И дождался, — улыбнулся я в темноте.

— И дождался, — согласился он. — Тебя. Странного, непонятного, с пробитой башкой и вредным характером. Но с добрым сердцем. Я чую.

— Ладно, старый, — зевнул я. — Давай спать. Завтра травы разбирать.

— Спи, — разрешил Ратибор. — Завтра будет долгий день.

Я уснул почти мгновенно. И снились мне престранные сны — леса, каких я никогда раньше не видел. Города с остроконечными башнями, ушастые эльфийки и огромный дуб, стоящий посреди бескрайнего поля. А под дубом сидел старик с длинной седой бородой и смотрел на звёзды.

— Так вот ты какой, Ратибор… — пробормотал я сквозь сон.

* * *

За прошедшую неделю в Свердловск мне пришлось съездить дважды.

Первый раз чтобы подать заявление со всеми приложенными документами, а второй — чтобы получить удостоверение, форму и оружие.

Должен отметить, что оба раза мне с погодой повезло. В Свердловске накрапывал дождик, и поэтому лёгкий болоньевый плащ на мне никого не удивлял. А мне он был нужен. Под ним скрывалась моя афганская форма со всеми наградами, знаками