— Ну, по погоде смотри. Если дожди сильные — может, и чаще. Соль-то вымывается.

Мы посидели на берегу, покурили бы наверное, но ни он, ни я не курим. Вован достал из рюкзака термос с чаем, налил мне в кружку. Чай был странный — терпкий, с привкусом дыма и ещё чего-то неуловимо знакомого.

— Что за травка? — спросил я, прихлёбывая.

— А это иван-чай с мятой и смородиновым листом. Аннушка мешает. Говорит, для сил и для ясности ума.

— Для ясности ума — это мне сейчас самое то, — усмехнулся я.

В голове раздался одобрительный гул:

— Хороший чай. Чистый. Без примесей городской магии. Ты пей, пей. Он тебе каналы прочистит, чтобы моё обучение легче шло.

— Какие ещё каналы? — мысленно напрягся я.

— Потом объясню. Пей давай.

Я допил чай, и правда почувствовал какой-то прилив бодрости. Даже усталость после долгой тряски по ухабам куда-то ушла.

— Ладно, поехали дальше, — поднялся Вован. — Тут недалеко ещё один солонец есть, и там же поляна, где мы с тобой осенью кабанов будем выслеживать. Но это если начальство разрешит регулировку численности. А то развелось их — проходу нет.

— Кабаны — это хорошо, — мечтательно протянул я. — Свежатинка.

— Свежатинка, — передразнил меня Вован. — Ты сначала научись их брать. Кабан — он хитрый, злой и быстрый. И если раненый — за ним охотиться будешь долго и мучительно. И не факт, что ты его завалишь, а не он тебя. Уважать надо любого зверя. Даже зайца. Тот же русак, если ты его из петли наклонишься доставать, задними лапами так может врезать, что свои кишки на земле увидишь, перед тем, как умрёшь.

Я кивнул, запоминая. А внутри меня довольно потирал руки подселенец:

— Хороший у тебя друг. Мудрый. Жаль, что без дара. Но даже без дара он чувствует лес правильно. Таких людей я уважаю.

Мы покатили дальше. Лес становился всё гуще, дорога — хуже. Местами приходилось буквально продираться через заросли.

— А вот и поляна, — кивнул Вован, когда мы выехали на открытое место.

Поляна и правда была впечатляющей. Не меньше футбольного поля, окружённая стеной леса, посредине — небольшой пригорок, весь изрытый.

— Кабаны тут землю роют, корешки ищут, — пояснил Вован. — Видишь, как перепахано? А осенью сюда жёлуди падают с дубов — они их обожают. Так что если хочешь на кабана поохотиться — лучше места не найти.

Я слез с мотоцикла, размял ноги. Подошёл к пригорку, рассматривая следы. В голове снова зашевелились:

— Под ноги смотри. Видишь, вон там, под тем кустом, что растёт?

Я присмотрелся. Под кустом виднелось какое-то растение с мелкими белыми цветочками, почти незаметное среди высокой травы.

— Это лабазник. Но не простой. Чувствуешь, какой запах?

Я принюхался. Действительно, от растения шёл сладковатый, чуть терпкий аромат.

— Его корни, если их настоять на воде, снимает любую боль. А если смешать с теми травами, что мы сегодня собрали, — можно такую мазь сделать, что перелом за две недели срастётся, как у молодого пса. Бери, не пожалеешь.

Я оглянулся на Вована. Тот стоял ко мне спиной, рассматривая что-то на опушке. Я быстро наклонился и выдернул несколько кустиков с корнем, сунул в уже разбухший пакет с травами.

— Ты там скоро весь лес перетаскаешь, — обернулся Вован, заметив мои манипуляции. — Прямо как бабка моя, царство ей небесное. Та тоже каждый раз из лесу с вениками возвращалась. У нас весь дом был в травах, дышать нечем.

— Привычка, — улыбнулся я. — Мама травниц уважала, вот и мне привила.

— Ну-ну, — не стал спорить Вован. — Дело хорошее. Только ты это… не переусердствуй. Иной травой так увлечёшься, что она тебя самого увлечёт — не остановишь.

Я понял, что он имеет в виду, и кивнул. Насмотрелся в Афгане на таких увлечённых.

— Давай обратно поворачивать, — предложил он. — Скоро вечер, а нам ещё часа два трястись. Аннушка заругает, если до темноты не вернёмся.

— Давай, — согласился я, с сожалением оглядывая поляну. Лес словно звал меня, манил. Казалось, что здесь, в этой глуши, я наконец-то найду что-то важное. Может, себя? Может, то, что всю жизнь искал?

— Найдёшь, — шепнул голос в голове. — И не только себя. Мы с тобой такое найдём — местные ахнут. Но всему своё время. А сейчас — едем. Нам ещё много трав нужно перебрать и высушить, пока силу не потеряли.

Я улыбнулся своим мыслям, сел на мотоцикл за Вованом и мы неторопливо покатили обратно, в сторону дома. А у меня в душе уже росло предвкушение. Предвкушение новой жизни, новых знаний и новых приключений.

* * *

— Эй, старый, ты ещё тут? — натаскав воды в баню, уселся я на лавочке.

— А куда я денусь… — проворчали мне в ответ.

— Так, ну раз ты тут надолго, то давай знакомится. А то ты знаешь, как меня зовут, а я не имени, ни фамилии твоей не ведаю.

— Моё полное имя состоит из тридцати шести слов, и половину наших звуков ты правильно никогда не произнесёшь. И это проблема!

— И в чём же проблема? Понятное дело, тридцать шесть слов — это явный перебор, но какое-то имя у тебя было основным?

— В переводе на ваш язык моё имя будет звучать, как Ратибор, а проблема в том, что проще всего заклинания осваивать, проговаривая вслух слова.

— А если их на наш язык перевести, то что — не сработают?

— Хм… — завис старик на добрых полминуты, — Мысль, конечно, интересная! Надо попробовать.

— Ты мне лучше другое скажи. Раз ты офигительная звезда травничества, то отчего у нас с тобой зелье вышло такое, что тебе за него стало стыдно?

— О! Тут много факторов сыграли свою роль, и все не в нашу пользу.

— Например?

— Трава собрана не лучшая и не в лучшее время. Она должным образом не подготовлена. Можно было заранее те же выжимки сделать и выпарить их до состояния концентрата. Вода была не самая лучшая. Но самое главное — тебе не хватило Силы. Даже ту, что я накопил и в тебя затащил, и ту твои