стоящее в большом керамическом кувшине у входа. Цвет у него был неопределённый, зато пахло оно приятно — какой-то луговой травой и летом.

— Ну, зато вшей не будет! — хихикнула Селира. — Только вот богатые дамы не любят, когда от слуг морилкой несёт. Боятся от нас что-нибудь подхватить, — она сморщила носик. — Ну да ничего, помоешься настоящим мылом пару раз, авось поможет.

— Я сейчас… быстро сполоснусь! — заторопилась я. — Вода ещё осталась!

— Ну нет! — решительно возразила Селира. — Гийра Трок так раскричится, если мы задержимся! Велела привести тебя к себе, как только оденешься!

Пришлось натягивать нелепое бельё, которое прилагалось к обмундированию, и серенькое казённое платье, а сверху длинный фартук. Подозреваю, что в этом наряде я стала выглядеть ещё невзрачнее. Однако Селире показалось мало. Она критически оглядела меня и сказала:

— Плохо, что голову помыла, теперь долго не высохнет. Ещё простынешь. Сейчас! Жди тут, я тебе чепец принесу! — и девушка сорвалась с места.

Чепец?! Я замерла с открытым ртом. Ещё не хватало! Я представила себя этакой дамой с картины Франса Халса. Но когда Селира вернулась, оказалось, что женщина в кружевном воротнике и чепце с картины ещё та красотка по сравнению со мной.

Мой чепец не имел никаких оборок и кружев. Грубый и огромный, того же уныло-серого цвета, что и платье, он надёжно скрыл мои волосы и часть лица. Подозреваю, что наружу торчал только нос.

— Как это можно носить? — взмолилась я. — Я же в нём ничего не вижу!

— Что надо — увидишь, — фыркнула Селира. — И на господ заглядываться не будешь, у нас с этим строго!

Поспевая за служанкой по длинному коридору, я уныло рассуждала о том, что только со мной такое могло случиться — стать ещё страшнее, чем я была на самом деле. Я даже помыться нормально не сумела!

Маленьким оправданием собственной непутёвости было то, что я только осваивалась в этом мире, но в том-то и дело, что времени на адаптацию мне не дали. Гийра Трок, к которой мы так спешили, только подтвердила то, что никто тут не собирался со мной возиться. Эта самая главная над слугами мымра оказалась подвижной тумбой под центнер весом. Ох, зря бытует мнение, что толстые люди добрые! Гийра Трок точно такой не была. Маленькие глазки, цвет которых трудно было разглядеть при плохом освещении, так и впились в моё лицо.

— Ну и откуда ты пришла в замок? — сварливо спросила она.

Я молчала, опустив глаза. Это ж надо быть такой беспечной! Даже потанцевать при луне успела, пока все приличные люди мирно спали в своих кроватях, а легенду продумать даже и не подумала. Конечно, я всё равно срезалась бы на таких вот вопросах, я ж тут ни одной деревни не знала, а говорить правду было нельзя. Но можно было озаботиться, как поставить себе небольшую шишку, и использовать любимый приём бесконечных сериалов — потерю памяти. Мол, я не я, и хата не моя. Не помню, откуда пришла, как зовут, тоже не знаю.

Идея была хороша, но время упущено. К счастью, гийра Трок не нуждалась в собеседниках. Она подозрительно повела носом, унюхав запах морилки и ахнула:

— Бродяжка! Да как же тебя гийра Номи на работу взяла? Скоро гостьи приедут, только тебя здесь и не хватало, хозяев позорить! Иди-ка ты, девка, из замка подобру-поздорову! Не могу я тебя взять! — и выразительно повернувшись ко мне внушительным задом, принялась с толком распекать Селиру.

Ну нет! Меня ведь уже взяли! Неужели эта вредная бабёнка вышвырнет меня на улицу? Больше всего на свете хотелось плюнуть и уйти, но у меня и правда не было выбора: или когтями и зубами зацепиться здесь, пока не начну понимать хоть что-нибудь в этом мире, или и правда стать бродяжкой. Интуиция говорила мне, что никто не будет церемониться с бедной одинокой девушкой, и вряд ли неказистая внешность защитит меня от приключений на большой дороге.

— Гийра Трок! — тихо, но твёрдо сказала я. — Господин лангор уже взял меня на работу.

Глава 4

Женщина быстро повернулась и уставилась на меня с изумлением.

— И когда же успел? — ехидно спросила она.

— Когда я относила дрова в ванную, — честно ответила я, не упоминая подробностей нашей встречи. — Его светлость велел мне идти к вам и сказать, что я буду прислуживать лангоре Драгине.

Гийра, до сего момента ехидно и недоверчиво глядящая на меня, вдруг усмехнулась:

— Ах, вот оно что! Ну если к лангоре Драгине, то да… Там тебе и место. Только не вздумай прийти ко мне жаловаться. Пока не разъедутся гостьи, даже и не думай, что я тебя отпущу.

Услышанное мне очень не понравилось, тем более что Селира, узнав, что я буду служанкой этой самой Драгины, смотрела на меня с явным сочувствием. Но другого варианта остаться в замке у меня всё равно не было, так что я решила не разводить панику заранее, а потом подробно расспросить обо всём Селиру.

Поговорить нам, правда, удалось только за обедом, потому что сразу после того, как гийра Трок объявила о том, что я принята на работу и не собирается платить деньги бездельницам, началась беготня.

Сначала я с другими девушками выбивала во дворе тяжёлые пуховые перины и подушки, потом лазила под потолком на сомнительной устойчивости козлах, собирая веником, обмотанным мокрой тряпкой, паутину, после, подоткнув длинный подол, мыла куском грубейшей дерюги пол в спальне своей будущей госпожи. Пока пол сох, я получила у гийры Номи постельное бельё, и, вернувшись в комнату, ещё не меньше десяти минут застилала огромную кровать. Рискнула даже растопить в комнате камин, чтобы бельё не отсырело, и решила потихоньку таскать сюда дрова. Кем бы ни была эта лангора Драгина, думаю, тепло ей больше по вкусу, чем промозглый холод замка. Если не разрешат таскать дрова из поленницы, схожу до рощи, наберу хвороста, но не дам гостье герцога шанса меня выгнать!

Перед самым обедом в комнату, пыхтя, ввалилась Селира, и я едва не обалдела, увидев, что она приволокла здоровенную шкуру.

— Что это? — спросила я, когда смогла говорить.

— Ковёр, — отдуваясь, сказала девушка с лёгким акцентом. — Взяла тебе, а то достанется рваный или маленький, потом греха не оберёшься со своей госпожой.

Если честно, я уже думала о том, что на холодный каменный пол хорошо бы положить толстый ковёр, но представить себе не могла, что здесь ковром называют шкуру. Впрочем, это даже классно — вон какая она пушистая, мех