От запаха съестного у меня снова поплыла голова. Да что ж такое! Похоже, это тело и правда держали впроголодь. Или она совсем больная, раз так и норовит грохнуться в обморок!

— Ешь, — приказала гийра Номи, наливая молоко из кувшина в широкую глиняную кружку. — Да будем ложиться, прислуга в замке встаёт на рассвете.

Остатков моего прежнего воспитания едва хватило, чтобы не наброситься на еду с урчанием оголодавшего животного. Вместо этого я аккуратно отломила кусок пирога и отправила его в рот. Ммм! Ничего вкуснее не ела!

Стараясь жевать медленно и степенно, я с наслаждением глотала кусочки ароматного пирога, запивая молоком, жалея только о том, что пища так быстро заканчивается. Глаза мои осоловело и довольно жмурились, и, заметив это, девушка, оставшаяся у стены ждать посуду, хихикнула.

Наверное, я всё-таки уже наелась, потому что последние глотки молока показались мне слишком сладкими, и я уже начала задумываться о том, что за начинка была в пироге. Каких-то специй туда точно добавили, потому что во рту едва ощутимо пекло.

— Это какой надо быть голодной, чтобы проглотить такой кусок жгучки и не поморщиться! — высказалась служанка.

— Жгучки? — встрепенулась гийра Номи. — Ты что, Ледка, совсем сдурела? А ну как жгучка ей дыру в желудке прожжёт? Она ж ничего не ела сегодня!

— Так только этот пирог и остался! — огрызнулась Ледка. — И то потому, что повар жгучки переложил.

Я только переводила взгляд с одной своей новой знакомой на другую. Жгучка — это, наверное, что-то вроде местного перца. Не сказала бы, что я помру с такой дозы, наоборот, приятно согрелась. Это они нашего стручкового перца не пробовали!

— Как ты? — встревоженно спросила гийра Номи.

— Ничего, я привычная, — успокоила её я.

Язык ворочался с трудом, и причиной этого была вовсе не жгучка. Я просто засыпала на ходу.

— Ну и ладно, — немного недоверчиво сказала гийра Номи, и, сунув посуду в руки любопытной Ледки и выставив любопытную девицу за дверь, сноровисто постелила мне на лавке: одну шкуру снизу, одну сверху.

Подушки мне, похоже, было не положено, но я не очень расстроилась — и локоть, подложенный под голову, пойдёт, главное, я наконец смогла лечь и согреться. Шкура была большой и тёплой, я старательно подоткнула её под себя, и уснула в полудвижении.

Проснулась я внезапно, от острого страха. Я явственно почувствовала, что умираю! Это ощущение, которое невозможно передать словами, когда организм, который привык чувствовать, а не размышлять, посылает мощный сигнал тревоги.

Рывком села на лавке и чуть не упала, так поплыла голова. Это ещё что такое? Я вцепилась в края лавки ослабевшими руками. Неужели это тоже от голода? Но меня ведь покормили, и плотно! А может, это таинственная жгучка, на которую не поскупился повар, и правда проела дыру в моём желудке?

Я прислушалась к себе. Никаких болей не почувствовала и немного успокоилась. С дыркой в желудке не забалуешь, а я вполне могла двигаться. Вот только сил, как ни странно, с каждой минутой становилось всё меньше.

В комнате было почти темно, только крохотный, неизвестно, на чём державшийся огонёк, тускло тлел под потолком. В тот момент я даже не поняла, что он горел сам по себе, только порадовалась, что не придётся шариться в полной темноте. Мне просто необходимо было выйти.

Я осторожно поднялась, хватаясь руками за стену. Меня качнуло, но я выпрямилась, изумлённо прислушиваясь к себе. Я просто уверена была, что мне станет лучше, как только я выберусь из комнаты. Откуда взялась эта странная уверенность? Может, мне просто потребовался глоток свежего воздуха? Так не проще ли будет распахнуть окно?

Однако окна были запечатаны на совесть какими-то плотными ставнями, и сколько я ни возилась, не смогла раскрыть хитрый замок, только почувствовала, что ещё немного — и свалюсь без сил. Заколебавшись, не разбудить ли гийру Номи, я всё же решила попробовать обойтись сама, и тихонько вышла в коридор.

Мои туфли остались в спальне, но я не ощущала холода, неслышно ступая босыми ногами по гладкому полу. Коридор, к моему разочарованию, оказался совсем без окон, и, хватаясь за стены, я медленно побрела дальше, вспоминая путь, по которому вчера попала в комнату моей спасительницы. Я уже мало соображала, меня вело наитие, странная уверенность, что, как только я выберусь на свежий воздух, буду спасена.

Однако у самой двери меня ждала неожиданность — ночной страж. Здоровенный мужчина дремал, привалившись к стене. Я, видно, совсем потеряла страх, потому как вместо того, чтобы повернуть назад и попытаться открыть окно в одной из свободных комнат, начала осторожно протискиваться мимо него.

Страж встрепенулся и молниеносно поднёс к губам какую-то кривую трубочку-рожок. Да он же сейчас всех перебудит, и меня вышвырнут из замка прямо посреди ночи. А может, и того хуже — бросят в подземные казематы, которые наверняка есть в этой каменной громадине!

— Тссс! — тихонечко и неожиданно нежно произнесла я. — Я тебе снюсь, бро. Никого тут нет, — вовсе не ожидая, что мой номер пройдёт, да, если честно, и не думая, что говорю. Слова сами слетели с моих губ.

Я прежняя, скорее всего, сейчас бы и вовсе ничего не смогла сказать, умирая от страха.

Но нынешняя я едва не умирала от другого. И я поняла, отчего, как только стражник послушно откинулся к стене досматривать свои сны, а я с трудом растворила тяжёлую дверь.

Я никогда ещё не видела такой луны. Огромная, ослепительно сияющая серебром, она щедро озаряла замок и его окрестности, высвечивала до последней травинки ближнюю рощу, заливала мертвенным светом далёкий сухой лес. Сейчас он стоял тихо, и был хорошо виден даже из такой дали. Ни одна его ветка не шевелилась от ветра, но, взглянув на него, я ощутила молчаливое напряжённое ожидание. Как будто эти уродливые деревья затаились и ждали.

Впрочем, они меня не пугали. То, ради чего я вышла из безопасного замка глухой ночью, было сейчас передо мной. Едва взглянув на луну, я больше не смогла отвести глаз.

В книгах, несчётное количество которых я прочла за свои девятнадцать лет, мне встречалось выражение: «солнце ласкало мою кожу».

Сейчас меня ласкала луна. Это было наваждение, неожиданное сумасшествие, но я ощущала себя, как… батарейка под зарядкой! Это нелепое сравнение, пришедшее в голову, было самым точным. С каждой секундой я чувствовала себя лучше и лучше. Головокружение прошло, силы, совсем было оставившие меня, стремительно прибывали. Я жадно впитывала