о цвете волос. Подшучивает так. Не обижаешься? Ну и умница. Всё-всё, не улыбайся. Посиди спокойно, пожалуйста.

На листе плотной кремовой бумаги пока осторожно, черта за чертой выступает первый на сегодня набросок – чёткие дуги бровей, высокие скулы, немного припухлые щёки, правильная линия прямого носа. Да-да, веснушки, это чуть позже. Глаза – большие, смотрят в упор чуть исподлобья.

– Где ж он тебя нашёл, такую красавицу? В Екатеринбурге, говоришь? Да ведь я тоже там живу. Совсем не уральский тип. Родители не коренные уральцы? Это понятно…

А шея! Какая линия, какой изгиб! «Какие пёрушки! какой носок! и, верно, ангельский быть должен голосок…»

– Ты петь любишь? В хоре? Ушла? Петь нравилось, а песни тамошние – не очень? Понятно. А танцевать? Классическая хореография. Ах вот оно что!

«Вот откуда эта стать, эта шея лебединая. И за сдержанностью, за потупленным взглядом – страсть. Характер. Сразу не поймёшь, а ведь сильный характер, страстный, независимый…

Ключицы – девичьи, трогательно выступающие. Растушевать?»

График ловко, слегка манерно зажав карандаш, шуршит плашмя по бумаге часто-часто, перекладывает в левую руку. Смотрит на рисунок, в двух местах осторожно касается листа мизинцем. Потирая подушечками пальцев, снова смотрит, неудовлетворённо качает головой. Надо бы одной линией попробовать поработать, а не то уходит сразу эта острая, напряжённая грация. Лист отложен в сторону, взят новый.

– Чуть-чуть голову вбок, детка.

Подбородок плавной скобкой, ямочка на щеке.

– Да подожди улыбаться, мы не закончили ведь. Нет, ещё не скоро.

«Интересно, как в действительности выглядела Лолита?.. Нимфетки… у них с пропорциями что-то такое, волнующе-отталкивающее одновременно. Да, они, пожалуй, в стиле модерн, такие вытянутые, плоскостно-угловатые. Эгон Шиле эдакий. Дерзкие и, как шутил один с кафедры живописи, «анемично-неприличные»… Лиза другая. Впрочем, ей уже скоро шестнадцать. Хрупкость, изящество – всё при ней, а угловатости – лишь чуть-чуть…»

– Подопри-ка подбородок рукой. Нет, не кулаком, внешней стороной ладони. Да-да, чтоб было видно опущенные пальцы.

«Пальцы длинные, запястье тонкое, рука изящная. Повезло Будде такую девчонку встретить. Идеальная модель! Ещё б этот Сашка рисовал! График от бога, а занимается одной актуальщиной. И зачем он тебе, девочка? Тебе нужен такой, чтоб ты у него любимой и единственной моделью была».

– Фотографировались, говоришь, нынче?

Вот-вот. А рисунок позабросил совсем. На пленэр приехал, называется.

– Вместе? Серия парных фото? Ах, для фото-инсталляции…

«Инсталляция. Вот я и вижу, что ты, Сашка, со своей моделью сотворил. Что родители-то девочки подумают. Впрочем, дело молодое. И по молодости поправимое. Это у меня, старика, лысина обратно кудрями не зарастёт. Зато такая она трогательная после этого… Глазищи, голубые тени на висках; раньше их не было видно. И форма головы идеальная. Волосы, пожалуй, это только скрывают».

– Был у нас преподаватель по истории архитектуры в институте, он не выносил деревья. Просто терпеть не мог. Разве зимой, когда они без листьев. А лучше чтоб и вовсе не было: мол, архитектурные фасады в городах зелень закрывает. Возмущало это его.

Глаза смеются, щёки покраснели. Намёк сразу поняла, умненькая. Повезло же некоторым!..

– Завтра придёшь? Приходи. Будда недоволен? Да неужели?

Ревнивец, оказывается. Опекает, следит, поучает.

– Можем безо всяких ню, если что. Хотя я – только за, только за… Нет так нет. Сама решай. Конечно-конечно, ты сама решаешь.

Сама. Ишь глаза-то как сверкнули! Сашка думает, нашёл себе Элизу Дулитл, Пигмалион уральский! Не тут-то было.

Глава десятая

В позе льва, головой на север

– В позе льва, головой на север? – переспросил График.

Утвердительный кивок был ему ответом.

Она пришла и на второй день. Скинув у входа шлёпки с ромашками (недорогие и смешные, купленные для неё папой – впопыхах, перед самым отъездом), села на краешек ящика, как велел.

– Вот так вот лечь на бок, одну руку под голову, другую вдоль туловища, что ли? – уточнил художник и сам с детской готовностью улёгся на пол, предварительно аккуратно отложив папку в сторону.

– Да! – хихикнула она. – Подпереть голову рукой.

– Знакомая поза, – сказал он, для своего возраста неожиданно легко поднимаясь с пола и отряхивая брюки. – Всеобщая история искусства, том не помню номер, «искусство Востока». Лежащий Будда, храм Ват Пхо, кажется, так…

«Глаза смеются. Вокруг – морщинки веером. Интересно, сколько всё-таки ему лет? Наверняка старше папы…»

– Что ты читаешь? Вижу, всё время с собой книжку носишь. Сиддхартха Гаутама? Тот, кто стал потом Буддой, угу. Не наш Сашка, а тот, настоящий Будда, про него повесть, я понимаю… Это хорошо, что у вас такой основательный подход – Александр проект делает, а ты не отстаёшь, на эту тему книжки читаешь. Рассказывай дальше, только плечами не шевели, а то я что-то уже и не помню, зачем настоящий Будда так улёгся…

– Отдохнуть…

– Отдохну-уть? – будто бы удивляется, а сам хитрую улыбку в усах прячет.

«Зачем спрашивать, если и так знаешь? Иногда как с ребёнком он со мной, честное слово!»

Отдохнуть, вот что… Лиза вот тоже устала, размяться бы, пошевелиться, но надо терпеть. Согласилась позировать – теперь никуда не денешься.

– Считается, что Будда умер в этой позе, – стараясь не двигать головой и не менять положения, говорит она. – Но мне больше нравится помнить, что Сиддхартха в этой позе достиг Просветления. И стал Буддой. Потом завёл себе учеников и всё прочее и уж потом умер, тоже сначала уйдя в нирвану. В позе льва, головой на север…

– Играет твой Сашка в эти игры, как только не боится! Всё ему нипочём. То в гроб уляжется, то позу спящего Будды примет… Ладно, не твой так не твой. Он-то по-другому считает, нет? Он ведь ради тебя неписаные законы нарушил. Сюда, на пленэр, мы уже больше десяти лет ездили строго мужской компанией. Не знала?

Теперь-то уже доложили. А тогда, перед отъездом, Лиза и правда об этом не знала. Она, конечно, с радостью согласилась ехать на Алтай, где ни разу ещё не была.

Мама была за. Ну, мама вообще обеими руками была за Будду в любых его проявлениях. Папа, как только выяснилось, что Лиза обрадована возможностью поехать на Алтай, да на пару с лучшей подружкой Люськой, тоже высказал одобрение. И даже виду не показал, что огорчён, ведь пришлось на непонятный срок отложить отпуск, который они с Лизой всегда проводили вместе. «Никуда в этом году не поеду. Всё равно некогда. У меня вон очередная ярмарка „Минерал-шоу“ на носу…» Лиза простодушно поверила,