сказать что-то резкое, отбиться от этой неожиданной поддержки — но слова застревают в горле. Вместо этого я шмыгаю носом и выдавливаю:

— Ты всегда находишь, что сказать.

— Стараюсь, — пожимает плечами и наконец поворачивается ко мне лицом. — Так что давай без паники. Озеро — не океан. Соберёмся, прикинем маршрут, найдём обход — и будем дома в скором времени. Идёт?

Я невольно улыбаюсь — на этот раз по-настоящему. Глубоко вдыхаю сырой озёрный воздух и киваю.

— Идёт, — тихо отвечаю. — Только… спасибо, Мэт.

Он коротко кивает, хлопает меня по плечу — дружески, без намёков — и достаёт из рюкзака карту.

— Отлично. Тогда план такой: идём вдоль берега до старой лесовозной дороги — оттуда будет проще подняться на холм и срезать путь. По моим прикидкам, добавится дня два, максимум. Ты как, готова?

Я делаю ещё один глубокий вдох, оглядываюсь на озеро — уже не с отчаянием, а с вызовом — и уверенно киваю.

— Готова. Пойдём.

Мы выдвигаемся в путь и идём молча, попутно переглядываясь. Как бы ни было грустно, виды, которые то и дело открываются моему взору, возносят душу до трепетного восторга.

Высокие сосны по краям тропы тянутся к небу, их тёмно-зелёная хвоя контрастирует с бледно-голубым небом, местами прочерченным перистыми облаками. Внизу, под склоном, петляет речка — её вода сверкает на солнце, будто рассыпанное серебро. Воздух пахнет смолой и влажной землёй, а где-то вдалеке раздаётся стук дятла.

Я невольно замедляю шаг, заворожённо глядя на раскинувшуюся впереди долину: золотисто-коричневые поля перемежаются с островками леса, над ними кружат птицы, едва различимые на фоне облаков.

— Красиво, да? — Мэт останавливается рядом, проследив за моим взглядом. — В этих местах время будто замедляется.

— Похоже на правду, — тихо отвечаю, вдыхая полной грудью. — Как будто весь мир остановился, а мы с тобой — единственные, кто ещё движется.

— Тогда не будем его разочаровывать. Пойдём дальше. — Он кивает, чуть улыбается и делает шаг вперёд.

Мы снова трогаемся с места. Теперь молчание уже не кажется напряжённым — оно уютное, почти домашнее. Время от времени Мэт указывает на что-то: вот следы кабана у тропы, вот гнездо на старой ели, вот грибница, пробившаяся сквозь мох.

Спустя полчаса тропа начинает подниматься, и с вершины небольшого холма открывается вид на старую лесовозную дорогу — она тянется вдоль склона, местами заросла травой, но всё ещё различима.

— Вот она, — Мэт оборачивается ко мне. — Видишь? Теперь главное — не пропустить поворот наверх. Там должна быть тропа.

Я киваю, чувствуя, как внутри что-то теплеет. Не только от красоты вокруг, но и от осознания: я не одна. И даже если мир кажется разбитым, в нём всё равно есть места, где можно найти опору — и людей, которые помогут сделать следующий шаг.

— Пойдём, — говорю я уже твёрже.

Спускаемся под холм, и решаем сделать на сегодня привал. Раскладываем палатку на небольшой поляне, окружённой густыми кустами шиповника и молодыми берёзками. Место тихое, уютное — ветер сюда почти не добирается, а солнце ещё греет, хоть и клонится к закату.

Мэт достаёт из рюкзака спальный мешок и туристическую пенку, ловко расстилает их внутри палатки. Я тем временем собираю сухие ветки для костра — неподалёку валяются обломанные ветром сучья.

— Давай помогу, — Матвей подходит ко мне, забирает часть веток. — Ты пока разложи еду, ладно?

Мэт достаёт из рюкзака котелок, набор походных мисок и ложки, я же извлекаю запасы еды: консервированную тушёнку, пачку круп, сушёные овощи, специи, хлеб в плотной упаковке и пачку чая.

— Давай я займусь ужином, — предлагает друг, ловко подвешивая котелок над костром. Он уже успел разжечь огонь: сначала затрещали тонкие веточки, потом пламя охватило более толстые сучья. — Ты пока отдохни.

— Нет уж, я помогу, — подхожу ближе, достаю нож и начинаю нарезать хлеб. — Расскажи, что будем готовить?

— Кашу с тушёнкой и овощами, — отвечает он, наливая воду в котелок. — По-походному, но сытно. И согреет как надо.

Я раскладываю сушёные овощи, отмеряю крупу, а Мэт тем временем открывает банку тушёнки и выкладывает содержимое в кипящую воду. Аромат мяса и специй быстро разносится по поляне, смешиваясь с запахом дыма и хвои.

— Пахнет потрясающе, — невольно улыбаюсь.

— Ещё бы, — помешивает кашу длинной ложкой, и ухмыляется.

Мы молча наблюдаем, как каша загустевает, а овощи размягчаются. Солнце опускается всё ниже, окрашивая верхушки деревьев в золотисто-оранжевые тона.

— Готово, — объявляет Мэт спустя некоторое время. Он раскладывает горячую кашу по мискам, протягивает одну мне. — Осторожно, горячо.

Я беру миску, дую на ложку, пробую. И правда вкусно — просто, но насыщенно, с дымным привкусом, который даёт костёр.

— Очень вкусно, — искренне говорю я. — Спасибо.

— На здоровье. Ешь побольше, завтра нам ещё идти. — улыбается, откусывая кусок хлеба.

— Почему ты не согласился со мной спать? Я тебе не нравлюсь? — Рот выдаёт вопрос слишком быстро, я даже не успеваю подумать.

Мэт давится кашей, смотрит на меня так, словно увидел приведение, и бьёт себя по груди.

— Потому что быть очередным уродом я не хочу. Я не тот человек, который воспользуется моментом, даже если я ждал его хрен знает сколько. Девушка должна уверенно выбирать того, кому хочет отдать свою невинность. А не на эмоциях. — Выдаёт, прокашлявшись. — Ну и плюс, я не уверен, что ты хочешь ломать нашу дружбу.

— Что будет с нашей дружбой, от обычного секса? — Каша с ликёром что ли? Что я несу?

— Ты чего такая напористая? — Смеётся. — Так сильно хочешь отомстить Саньку?

— Ужасно хочу. — Признаюсь. — Хочу, чтобы он увидел, что я счастлива без него. Давай фото сделаем? — Идея приходит мгновенно. — Как целуемся. И я в инет выложу.

— Рысёнок, здесь даже связь не ловит, не то что интернет. — Вижу, как играют желваки на его лице, но не могу понять, в чём дело.

— Ну и что? Как только выйдем на связь — опубликую. — Вздергиваю подбородок.

— Как скажешь. — Разводит руками, стискивая зубы. Становится немного неприятно. — Я готов на любые жертвы.

Глава 9. Вкус победы

Матвей.

Убираем еду, тушим костёр и забираемся в палатку, включая фонарь. У меня в голове голая мольба: пусть она забудет о своей глупой затее. Не потому что я не хочу. Потому что я не смогу. Сделав это с её просьбы, я не смогу остановиться. Только не теперь. Когда она свободна. Когда дружбы с Саней больше нет. Когда я хочу её на максимум.

— Что ты делаешь? — Сглатываю, непонимающе смотря на Русю. Она скидывает курточку, затем футболку, оставаясь в одном безбожном кружевном