пару секунд я мягко отстраняюсь, удерживая её за плечи. Смотрю прямо в глаза — они всё ещё полны слёз, но теперь в них мешается что-то ещё: растерянность, стыд, непонимание.

— Я сделал это, чтобы ты успокоилась. Давай вернёмся и пойдём домой? — Предлагаю. Придумать план действий на такую ситуацию я не успел.

— Нет. — Хлюпает носом. — Я не хочу возвращаться. — Задыхается от слёз, губы трясутся. Я осторожно притягиваю её к себе, обнимаю, позволяя уткнуться мне в плечо.

— Тогда подожди меня здесь, хорошо? — Оглядываю местность, вижу поваленное дерево. — Посиди. Я быстро соберу наши вещи, и пойдём по другому маршруту. Идёт?

Она кивает, и я отстраняю её, запечатывая поцелуй на носу. Вижу, как ей плохо, и меня начинает знобить. И хотя я и мечтать не мог об их расставании, мне, как другу, хотелось, чтобы она была счастливой. Чтобы это произошло не так. Без боли для неё.

Когда я возвращаюсь, все уже вернулись в лагерь. Вижу Саню и даже не пытаюсь себя сдержать.

Первый удар прилетает ему в правую скулу. Саша отшатывается, хватается за лицо, в глазах — изумление пополам с яростью.

— Ты что творишь, Царёв?! — рычит, выпрямляясь.

— То, что должен. — цежу сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

Вокруг мгновенно собирается толпа. Эрика вскрикивает, Маришка ахает, Кирюха делает шаг вперёд, будто хочет вмешаться, но замирает.

— Да что с тобой не так?! — Саша вытирает кровь с губы. — Какие ко мне претензии?!

Кажется, он до сих пор не понимает, что мы его видели. Его и Эрику.

Снова приближаюсь, нанося второй удар — в челюсть. Саша падает на задницу, глаза горят огнём, метаются вокруг, будто ища какой-нибудь поддержки.

— Претензии? — наклоняюсь к нему, голос звучит низко и жёстко. — У меня к тебе миллион претензий. Но главная — ты предал человека, который тебе доверял. Ты растоптал чувства Русланы, будто они ничего не стоят.

Он пытается подняться, но я толкаю его обратно:

— Сиди. Слушай. И запоминай.

Вокруг толпа — все замерли. Эрика бледнеет, прижимает ладони к губам. Маришка отступает на шаг, Кирюха хмурится, но вмешиваться не спешит. Остальные просто стоят ступором, наблюдая.

— Ты даже не видел, как она плакала! — продолжаю я, сжимая кулаки. — Как убегала в лес, потому что не могла вынести того, что увидела! Ты хоть на секунду подумал о ней, трахая Эрику?

Саша молчит. В глазах — злость, но ещё и что-то другое: проблеск осознания.

— Это… всего лишь секс, — хрипло выдавливает он.

Третий удар — не такой сильный, но точный. Саша откидывается назад, опирается на руки.

— Хватит! — вдруг выкрикивает Эрика. — Мэт, остановись! Ты же его покалечишь!

— Покалечу? — поворачиваюсь к ней. — Это вы её покалечили. Пара... Пиздабол и шмара. Она считала тебя подругой.

Эрика отступает, опускает глаза.

— Мэт, правда, хватит… — Маришка тихо шепчет.

— Да пошёл ты! — Саша наконец поднимается, держится за бок. — Что ты вообще лезешь? Это наши дела! Ты же сам мечтаешь её поиметь! Думаешь, я не вижу! — Меняет тему.

— Я не только мечтаю. Я это сделаю. — Выплёвываю.

— Не смей к ней прикасаться... — Рычит бывший лучший друг, и я снова ударяю его. В последний раз. — Сашка, — зову к себе лучшую подругу моей девочки. — разворачивайтесь. Дорогу ты знаешь. Я соберу наши вещи. Мы с Русей ещё пару дней попоходим. Ей нужно успокоиться.

— Когда будешь успокаивать, предохраняться не забывай. — Подмигивает. — Когда вернётесь, я заберу её себе, пить шампанское и петь Анну Асти.

— Идёт. — Натягиваю улыбку.

Быстро собираю два рюкзака. Палатку, спальный мешок, вещи, еду и всё, что может нам понадобиться. Закидываю оба рюкзака на спину, и направляюсь в сторону деревьев, где через несколько метров прячется Руся.

— Если ты тронешь её, мы больше не друзья. — Заявляет Саня на последок, но я лишь фыркаю. Фыркаю, совершенно ничего ему не отвечая.

Разве для него не было очевидно, что она для меня намного важнее? Разве не было очевидно, что я отгрызу ему голову ради неё? Разве это не очевидно?

К счастью, Руся ждёт меня там, где я её оставил. Она уже не плачет, лишь смотрит в одну точку, и трёт замёрзшие плечи.

— Держи. — Протягиваю ей свою куртку, с нежеланием лезть в рюкзак.

— Спасибо. — Малышка натягивает улыбку, и берёт вещи из моих рук. — Рожу ты ему всё-таки набил? — Ухмыляется, поймав мою ладонь в свою. Рассматривает костяшки. — Не стоило. Он этого не заслуживает. Никакого внимания. Даже твоего.

— Это не внимание. Это точка. В ваших отношениях, и в нашей дружбе.

— Спасибо, что выбираешь меня. — Вздыхает, автоматически пожимая плечами.

— Я всегда буду выбирать тебя.

Глава 7. Понеслось

Руслана.

— Здесь переберёмся через озеро по этим деревьям, и остановимся на той стороне. Идёт? — Интересуется Матвей. Я вижу, что он хочет заболтать меня, забрать моё внимание на себя, сбить с ужасных мыслей, роющихся в моей голове.

Я смотрю на поваленные стволы, перекинутые через водную гладь, и киваю. Мысли всё ещё крутятся в голове, как листья в осеннем вихре, но я стараюсь сосредоточиться на настоящем — на шатких брёвнах под ногами, на прохладе вечернего воздуха, на голосе Матвея рядом.

— Идёт, — отвечаю тихо. — Только осторожно.

— Давай. Я подстрахую. — Матвей первым ступает на бревно, и протягивает мне руку.

Я кладу ладонь в его руку — тёплую, надёжную — и делаю шаг. Бревно покачивается, вода внизу темнеет, отражает первые лучи рассвета.

— Не смотри вниз, — подсказывает Мэт. — Смотри на меня.

Поднимаю глаза. Он улыбается — не натянуто, не из жалости, а так, будто и правда верит, что всё будет хорошо. И от этой веры внутри что-то отпускает.

Перебираюсь на другую сторону, отпускаю его руку, но он тут же подхватывает мою ладонь снова.

— Теперь сюда, — кивает в сторону небольшой поляны, укрытой от ветра высокими елями. — Тут можно остановиться.

Мы устраиваемся на мягкой подстилке из хвои. Мэт достаёт термос, две кружки, батончики с ореховой начинкой. Разливает горячий чай — аромат мяты и лимона заполняет пространство между нами.

— Пей, — протягивает мне кружку. — Согреешься.

Беру, грею озябшие пальцы. Делаю глоток — тепло разливается по телу, а вместе с ним приходит и возможность говорить.

— Спасибо, — шепчу. — За то, что не даёшь мне утонуть в этом.

— Он поступил как козёл. — Пожимает плечами. — Я на стороне справедливости. — Закрывает крышку термоса, дарит мне короткую улыбку. — Разложим палатку?

Киваю и помогаю лучшему другу собрать нам временный дом. Затем он расстилает спальный мешок, и я замираю.

— Один? — Пытаюсь скрыть неловкость и