тело превратилось в пепел. Единственное — есть знаки перед дверью, но ночью я с помощью куска наждачной бумаги как смог стёр их, и максимум, что можно увидеть, это потёртости.

Стоя под струями тёплой воды, я гонял энергию по каналам, всё больше и больше превращая их в что-то нормальное. Эх, жаль, конечно, что мой клинок остался там, в другом мире. Тут он бы мне очень, очень пригодился…

После душа я решил, что в свою больничную каморку больше не вернусь. Если уж я тут глава рода, то и дом мой, и все комнаты в нём тоже. А потому — вперёд! На осмотр владений!

Начал я со второго этажа, и первая же дверь, в которую я попытался заглянуть, оказалась заперта. Сама дверь массивная, железная, пускай и замаскированная под дерево. Хороший знак, как по мне. Значит, внутри явно есть что-то интересное. Но с этим я разберусь чуть позже, а пока что хотелось просто наладить быт.

Вторая комната оказалась совершенно пуста, третья явно принадлежала моей покойной сестрице-демонице, а вот четвёртая… В четвёртой и жил Алексей Светлов. Не доживал, как в каморке, а именно что жил.

К выводу я пришёл благодаря фотографиям, развешанным по всем стенам. Не знаю, что больше меня удивило — то, что фотографии цветные, или же их здоровенный размер. Но мысль о том, что мир, в который я попал, значительно опережает в техническом развитии мой прежний, уже была очевидна.

Но к фотографиям! На первой — семейная пара с ребёнком. Усатый статный мужчина с умными добрыми глазами, рядом с ним симпатичная молодая женщина, а мелкий, стало быть, это я сам. То есть Алексей Николаевич до недавних пор. На следующей фотографии они же, но «Лёшка» уже подросток, на третьей появляется Катя — вполне обычный ребёнок с виду, без каких-либо признаков одержимости. Хотя я ведь уже знаю…

Дальше начинались фотографии Алексея без родни. Следом — дипломы и грамоты. Ну-ка, ну-ка…

— Алексей Светлов, золотой призёр турнира по фехтованию… Ох ты!

А это значит что? Правильно! Значит, мышечная память об обращении с холодным оружием у этого тела уже есть. Хотя я бы предпочёл, чтобы мне вместо этого перепало хоть немного воспоминаний Алексея. Хотя бы житейских, самых поверхностных. Ведь, судя по трём грамотам по истории, у парня голова работала.

Да-а-а-а-а… У Алексея Николаевича явно было будущее.

Но едем дальше: на столе стоял странный плоский ящик из тёмного стекла, а прямо перед ним — разломанная печатная машинка. Одна клавиатура от неё осталась, ни валиков, ни кареток. Что ж… С этим мне тоже предстоит разобраться.

Оставив непонятные механизмы на потом, я полез в шкаф. Одежда внутри была простой, но качественной: тёмные брюки, рубашки, несколько разноцветных свитеров. Во всяком случае, ничего официального и что называется «на выход» я не разглядел. Взял первое, что попалось под руку, оделся и понял, что на исхудавшем теле всё это смотрится мешковато. С другой стороны, не добираться же мне до магазина одежды в халате на голое тело?

— Алексей Николаевич? — постучалась в дверь Степанида. — Алексей Николаевич, вы здесь?

— Да-да, заходи.

— Ох! — служанка аж светилась от счастья, глядя на меня. — Совсем в себя уже приходите.

— Вашими молитвами.

— Алексей Николаевич, я на самом деле чего вас ищу-то? Инспектор пришёл. По утру, как и обещался. Семён Геннадьевич.

— Семён Геннадьевич, значит? — повторил я. — А можешь коротко объяснить, кто он такой и чего хочет?

— Ох, так я ведь точно и не знаю! Я же в дела эти ваши не лезу и не…

— В двух словах, — попросил я, улыбаясь.

— Контролирующий он. По делам, что с аристократами связаны. Бумаги всякие, наследства, споры… Ну это если действительно в двух словах.

— Понял, — кивнул я. — Скажи, что я спущусь через минуту.

В холле меня ждал мужчина на вид лет пятидесяти. И сказать о нём «непримечательный» у меня не поворачивается язык. Во-первых, ростом Семён Геннадьевич вымахал аж под два метра, а во-вторых, носил чудные бакенбарды. Чудные не столько формой, сколько цветом — ярко-рыжие.

— Алексей Николаевич⁈ Да вы… Вы на ногах!

Хороший человек. При этой фразе в его голосе прозвучала неподдельная радость, и это было приятно. Не каждый день видишь чиновника, который радуется твоему внезапному воскрешению.

— Как видите, Семён Геннадьевич, — я окончательно спустился вниз. — Почти полностью здоров. Прошу вас, проходите в гостиную.

— Конечно-конечно!

Та самая гостиная, в которой этой ночью я пустил в расход демона. Чудно.

— Прямо не верится, — покачал головой инспектор, устраиваясь в кресле. — Ещё вчера ваша сестра говорила, что вы чуть ли не при смерти.

— Должно быть, утрировала, — улыбнулся я. — Катенька любит драму на пустом месте, этого у неё не отнять. Итак? С чем пожаловали?

— М-м-м, — инспектор осмотрелся по сторонам. — А Екатерина Всеславовна? Разве она не дома?

— По правде говоря, мне неизвестно, где она сейчас, — пожал я плечами. — Вчера вечером ушла к друзьям, сказала, что задержится. Вот и задержалась, по всей видимости.

— Но как же так⁈ Молодая девушка не ночевала дома! Надо срочно звонить в полицию!

— Не надо, — отрезал я. — Катя взрослая и самостоятельная. Уверен, что она заночевала у подруг и уже скоро вернётся. Но позвольте, Семён Геннадьевич, вы же наверняка пришли по делу.

— Ну… вообще-то да, — инспектор немного замялся, но затем открыл портфель и достал из него папку с бумагами. — Раз уж глава Светловых снова… м-м-м… дееспособен…

— Ничего-ничего, — улыбнулся я. — Говорите, как есть.

— Да. Так вот, раз уж вы выздоровели, то и обсуждать дела мне теперь предстоит с вами. Итак, Алексей Николаевич, смею напомнить, что дела у вас идут совсем плохо.

— Память, — я виновато улыбнулся и постучал пальцем по виску. — Видимо, какая-то побочка от лекарств проявилась. В голове туман. Еле-еле Степаниду Игоревну признал. К тому же без малого год в лёжке, сами понимаете. Не могли бы вы обрисовать мне ситуацию? Какие именно дела идут плохо?

— Конечно-конечно, — кивнул он. — Сейчас всё расскажу по порядку…

Ну и рассказал. Картинка вырисовывалась безрадостная, но вполне предсказуемая. С момента гибели Светловых-старших родовое имущество де-факто осталось без хозяев. Екатерина, будучи приёмной дочерью, так ещё и демоном… Пускай последнее к делу никак не относится, но всё-таки я не смог этого не подметить. Так вот! Будучи приёмной, сестра не могла полноценно управляться с делами — и по закону, и по принятым в обществе понятиям. Потому-то всё и пошло под откос. Управляющие растаскивали, кредиторы судились по поводу и без, «друзья» отжимали активы под тем или иным