он за мной не пошел, шагнул к бару, что-то тихо прошептал старику, а затем выложил на стойку… Я не успела заметить что, да он и все своей широкой спиной закрыл, не рассмотришь. Старик же на слова вервольфа быстро закивал.

Я разочарованно цокнула языком, но верфольф уже повернулся, намереваясь меня догнать. Один из поднявшихся мужиков ему этого не позволил, преградил дорогу.

– Зверь?

Мужик был хоть и рослый, но все равно на голову ниже альфы. Я видела вервольфов на поле боя, поэтому, когда Теодрик нахмурился, испугалась за человека. Испугалась, что сейчас прольется кровь. Особенно, когда альфу почти сразу раскрыли.

Но морщинка на лбу вервольфа медленно разгладилась, а сам он искренне рассмеялся.

– Владыка с тобой, мужик! Я человек, и всегда им был. Ростом в отца пошел, а шириной плеч обязан армии.

Теодрик сверкнул белозубой улыбкой, и толстая прислужница томно вздохнула. Люди в таверне заметно расслабились, пусть даже не все.

– Дезертир? – поинтересовался путник за вторым столом. – Из армии генерала Дорсана.

– Снова не угадали, – при упоминании злейшего врага и бровью не повел Теодрик. – Больше нет никакой армии. Генерал мертв, вступил в битву с альянсом, выиграл, но сам героически сгинул.

– Ты откуда знаешь? – подскочил другой мужик, и столько живого интереса заискрило в его взгляде, что им можно было осветить весь постоялый двор.

– Так я там был, – признался Теодрик. Я могла только мысленно открывать рот, удивляясь тому, как складно и нагло у него получалось врать. – Все видел своими глазами. Пока не прилетело по голове. Это меня и спасло. Звери приняли за труп, очнулся я, когда все закончилось. Теперь вот держу путь домой, в Крайтон.

Мужиков это впечатлило, а вот заинтересованный путник, кажется, не поверил ни слову лжечеловека.

– А почему без сапог?

– Это самое банальное, – усмехнулся Теодрик. – По пути сюда меня ограбили, полностью лишили одежды. Эта добрая девушка решила меня пожалеть, отдала рубаху отца.

– Небось взамен обещал жениться, – зашептал один из мужиков, но так как был уже подвыпившим, все равно получилось громко, на всю таверну.

Я даже поперхнулась от такого предположения.

– Да я бы сам женился, – грустно вздохнул Теодрик, – люблю воинственных женщин. Но ей нужна от меня другая услуга.

Мужики противно захохотали и засвистели, а я, если бы могла прожечь взглядом дырку в груди ненавистного вервольфа, прожгла бы. Потому что какую услугу мне должен оказать, он не уточнил. Зато от души пнула его в колено, когда он расположился на стуле напротив меня. Даже не поморщился гад!

– А кто-то может подтвердить вашу историю? – не унимался путник. – Кроме вашей нежданной спутницы.

– Я подтверждаю, – проскрипел старик за баром, подняв зажатую в руке большую монету с трилистником – символом дорсанской армии, – выпивка ветерану войны с альянсом за счет заведения!

Прислужница тут же притащила нам бокалы с пивом и огромные плошки с горячей мясной похлебкой и печеным картофелем. Я уже совершенно ничего не понимала, кроме того, что надо расспрашивать зверя обо всем заранее. Например, о его планах. На мой же вопросительный взгляд Теодрик посмотрел на меня с вызовом: мол, осмелься сейчас меня спросить. Конечно, я не собиралась ничего спрашивать здесь, когда даже шепот можно подслушать. Разделалась с едой в два счета, почти не чувствуя вкуса, и выложила на стол пару монет.

– Этого достаточно за меня и моего спутника? – уточнила я у прислужницы.

– Какие деньги с защитника Крайтона? – возмущенно проскрипел старик, но тут же добавил: – Правда, если хотите комнату побольше, придется доплатить.

– Две комнаты, – я добавила еще несколько монет, весом подороже. Владелец постоялого двора, заметив серебро, довольно крякнул и велел идти за ним на второй этаж.

Теодрик поднялся следом, но на этот раз дорогу ему преградила рыжая. Учитывая ее размеры, там было чем преградить. Поэтому вервольф от меня отстал.

– Учти, у меня тут нормальный постоялый двор, а не бордель, – сообщил старик уже в коридоре второго этажа. – Если захочешь развлечься или кто-то решит развлечься с тобой, громко не ори. Разбудишь других.

Да, не такого я ожидала от мира людей. Сначала разочарование в Дорсане и Рине, теперь в обычных обывателях, которых я впервые вижу.

Старик толкнул последнюю дверь по коридору и пожелал мне добрых снов. Я хотела спросить, где будет ночевать мой спутник, но после замечания про бордель решила не рисковать. Обо мне и так уже много всего надумали. Поэтому просто заперлась на хлипкий засов и решила, что буду спать с луком в постели.

Освещения в комнате не было, только огарок одинокой свечи на табурете, но луна светила так ярко, что я прекрасно смогла рассмотреть узкую койку возле стены. М-да, кажется, келья в монастыре, в которой меня держал Лиам, и то была больше. Но я тут же себя одернула: я хотела человеческую постель – вот она!

Стащив ботинки, плотно сдавливающие ноги, и колчан со стрелами, я довольно вздохнула и упала на кровать прямо в одежде. От усталости задремала сразу, а проснулась от того, что кто-то сел рядом на постель.

Инстинкты сработали сразу, я с силой пнула позднего визитера, но меня тут же поймали за ногу, встряхнули и втащили к себе на колени. Я тут же поймала горящий в ночи желтый звериный взгляд.

– Две комнаты, истинная? Как я, по-твоему, должен тебя защищать, если ты делаешь все, чтобы избежать моего присутствия рядом?

Глава 4

– Пусти! – хрипло, со сна зашипела я.

Попыталась вырваться, но куда мне: зверь схватил меня и притянул к себе. А у меня мороз по спине прокатился, когда я поняла, что ему ничего не стоит повторить все снова. То, что я пережила по его милости, будучи волчьей невестой. Бросить меня на эту узкую койку, содрать с меня штаны и заставить принимать его в любой позе, в которую ему захочется меня поставить. И самое ужасное, что я приму, соглашусь на все это, прикушу губу и даже не стану кричать, как сказал хозяин постоялого двора. Не потому что он так сказал, конечно же, а потому что во мне теперь бурлит кровь вервольфов. Потому что для волчицы, в которую я превращаюсь, это не насилие, а радость ласки истинного. Тупое животное!

Мне так страшно и обидно стало, что вместо того, чтобы съездить Теодрику по морде, я по-женски заколотила кулаками по массивной мужской груди.

– Ты обещал, что не тронешь меня! – шипела я. – Что больше не будешь ни к чему меня склонять!

Кажется, я все-таки прикусила