Вообще, Степанида – это прозвище, которое придумал кто-то из выпускников прошлых лет. В жизни она Аида Ивановна Степнова. Но прозвище Степанида настолько прижилось, что она спокойно на него отзывается. Правда, заставляет оговорившегося сделать десяток лишних «прыжочков», от которых потом икры горят и становятся каменными. Да и в целом, несмотря на «шуточки-прибауточки» и почти материнскую заботу на турнирах и сборах, гоняет нас до седьмого пота.

Поэтому Юлю я понимаю, но ведь сегодня никаких окриков и растяжки до слёз не будет, абсолютная свобода движений.

– Блин, ну когда ещё такой шанс выдастся? Поехали, а? – продолжаю настаивать, но Юля только качает головой.

– Не, сама, сама, сама. Раз так хочется. Но будешь должна! С тебя вечер кинофильмов, который ты мне обломала, и наушники. На неделю. Нет, на две!

Я замираю. Если что-то случится с моими наушниками, папа никогда мне больше такие не купит. Он и так не видел в них особого смысла и долго спорил со мной, доказывая, что и проводные, вечно путающиеся в карманах и ломающиеся за пару месяцев, отлично передают звук. Но…

Я и правда виновата перед Юлей. К тому же мне нужно, чтобы она согласилась соврать моей маме, если та решит узнать, точно ли я была у неё.

– Хорошо, в следующий раз принесу. Не дуйся! Устроим ещё киномарафон твоего аниме… Этого… Ну… – пытаюсь вспомнить, но для меня все эти истории и персонажи на одно лицо. Зато у Юли вся комната забита соответствующим мерчем: фигурками, плакатами, манхвами (или как там ещё называют эти азиатские комиксы?) на всех полках… Даже на кровати две ростовые подушки с изображением каких-то длинноволосых эльфов или кого-то типа того. Она мне в прошлую ночёвку пыталась объяснить, какие у них способности, но я ничего не запомнила, кроме того, что они её краши. А, ну и что у них руки могут превращаться в пулемёты. Милые мальчики.

– Забей. Иди уже, пока я не передумала. Ключ у охранника оставь. А, ну и скажи, что ты – это я.

Самое время ввернуть про маму и моё алиби!

– Точно, а ты моей маме, если что, скажи, что я у тебя, идёт? – Юля недовольно кивает и разводит руки для объятия. Кидаюсь её обнимать. – Ты просто чудо!

– Не подлизывайся. Вали уже.

И только в автобусе, везущем меня в сторону танцевального клуба, я соображаю, что мы так и не обсудили, как же вышло, что её поставили в пару с Демьяном.

Я кручу эту мысль всю длинную дорогу – больше десяти остановок, но забываю обо всём, когда оказываюсь у знакомого спорткомплекса.

Я нервничаю так, как не нервничала, даже когда мама привела меня на первый просмотр. Сколько тренировок я пропустила? Десять? Пятнадцать? Ерунда! Бывали перерывы и длиннее, когда я растягивала связки, болела ветрянкой… Почему же сейчас кажется, что прошла целая вечность?

У меня заготовлена речь для охраны – кто я, что здесь делаю и откуда ключ. Но на посту никого нет, и я с облегчением вздыхаю и смотрю на вспотевшую ладонь с бороздками – отпечатками ключа. Крепко сжимала его всю дорогу, чтобы случайно не выронить.

Дверь в зал поддаётся легко. Первые шаги делаю в сумраке: строители слишком торопились и установили выключатель на противоположной стороне зала.

Пока иду к нему, прохожу рукой по отполированному станку. Ладонь скользит, изредка подпрыгивая на стыках. «Иванова, не висни на станке! Он нужен для опоры, а не чтобы вырвать к чертям из стены! Ровнее спину, ровнее. И раз, и два. Держим ритм! Асланова, глубже приседай! Не волынь. Во-о-от, можешь же!» – звучит в моей голове голос Степаниды.

Наконец включаю свет. Лампочка надо мной противно мигает, и я погружаю зал обратно в темноту: естественного света достаточно для разминки, а потом посмотрим. Быстро выпутываюсь из надоевших штанов и худи – боди для тренировки я надела заранее.

Неразогретые мышцы – прямой путь к травме, поэтому я тщательно выполняю каждое тренировочное движение. Даже те, что не люблю. Разве что даю себе послабления – там, где Степанида заставила бы выполнить пятьдесят подходов, делаю от силы двадцать.

Всё это занимает у меня не меньше получаса. За окном совсем стемнело. Единственный свет в зале – от фонаря за стеклом. Танцевать в такой темноте опасно, одна из таких попыток при отключении электричества в прошлом году закончилась трещиной на зеркале. Небольшой, но заметной. Степанида каждый раз хмурилась, когда её видела, и бесконечно писала письма в администрацию комплекса с просьбой заменить это зеркало.

Я включаю свет и смотрю на своё отражение в том самом зеркале. Трещинка пробегает на уровне моих колен. Всё как обычно.

Вздыхаю, как перед прыжком в холодную воду, и начинаю потрошить свой рюкзак. Первыми из него вылетают туфли. Следом – колонка. И только после этого я с трепетом достаю сшитое мамой платье и прикладываю его к себе.

Придерживая его одной рукой, второй вывожу музыку с телефона на колонку. Плейлист для тренировок я составила два года назад, периодически обновляя. Даже Степанида его одобрила и разрешала на индивидуалках разминаться под него.

Звучит знакомая музыка, я кладу телефон на пол и отпинываю его ногой в сторону. Руки замирают на плечах, придерживая платье. Бёдра легонько покачиваются, ловя ритм… И… Поехали!

Сначала получается скованно. Я то и дело оглядываюсь на вход, да и платье мешает. Пару раз, забывшись, я начинаю движения руками и ловлю его в последний момент…

Останавливаюсь. Музыка продолжает литься по залу, но я стою неподвижно. Осматриваю себя в зеркале. Всё-таки мама – волшебница. В таком платье мне рукоплескали бы все судьи, а соперницы зеленели от зависти.

Ладно! Почти бегу к раздевалке, дёргаю ручку и бью ладонью по бедру от разочарования – заперто. Приходится снова гасить свет и быстро-быстро переодеваться в темноте. Навык одеваться со скоростью «пока горит спичка», как говорит папа, у меня отточен годами выступлений, как и умение балансировать на одной ноге и не терять равновесие, если тебя толкают десятки взволнованных соперниц, торопящихся на паркет.

На выключатель я жму, зажмурившись, боясь увидеть своё отражение. Сжимаю веки так сильно, что в глазах начинают мелькать мушки.

Так. Злата, когда ты стала такой трусихой!

Распахиваю глаза. И… Ох, мамочки!

Оно великолепно. Я великолепна.

На голове хвостик, завязанный на скорую руку, – несколько прядок выбиваются и точно пострадают, когда я буду стягивать резинку. Из макияжа – только слегка подкрашенные ресницы, но я уже представляю, какие тени смотрелись бы максимально