– Просто отправь ей сообщение… – начинаю я, но под взглядом мамы замолкаю. Тем более из динамика слышится недовольный голос Виктории Валерьевны, и мама выходит из комнаты, чтобы с ней поговорить.

Я кусаю губу. Завязываю и развязываю шнурок на пижамных шортах. Ищу глазами свой телефон – кажется, мама успела забрать его, выходя. Холодею: вдруг что-то придёт именно сейчас. С другой стороны – может, оно и к лучшему? Даже рассказывать ничего не придётся, она сама всё увидит.

Наконец мама возвращается в комнату:

– Завтра никаких поблажек. Я первый и последний раз вру, что ты больна! В следующий раз всем расскажу, что ты халявщица.

– Спасибо, мам. Правда, я не хотела… – начинаю я, но мама выставленной вперёд рукой прерывает мою сбивчивую речь. Глаза у неё обычно серые, а сейчас совсем стальные. Это значит, несмотря на внешнее спокойствие, внутри она похожа на извергающий лаву вулкан. Даже удивительно, что мой телефон аккуратно приземляется на кровать возле меня, а не куда-то на пол, когда она выходит из комнаты. Хотя мама всегда призывает бережно относиться к вещам: в доме, где одна дочь – профессиональная танцовщица, а вторая – фигуристка, и без этого есть куда потратить деньги. Не то чтобы мы в них сильно нуждались, но, когда мама начала самостоятельно шить платья для выступлений, а потом ещё и зарабатывать этим, папа вздохнул чуть свободнее и стал меньше времени проводить на работе.

Вообще я, конечно, везунчик. Мои мама и папа – образцы адекватности. Уж за годы соревнований я всяких видела! Орущих на тренеров и на судей. Врывающихся на тренировки и пытающихся увести детей с занятия. Изображающих бесконечную радость, когда любимая деточка стала первой с конца. Или шипящих даже из-за второго места. Мои на их фоне – просто мечта. Правда, это всё равно не помогает нам лучше понимать друг друга. И если мама хоть как-то пытается «быть в теме», то папа признаёт только: «А вот в наше время так…» Не одевались, не красились, не сидели в телефонах и вообще, кажется, не жили. И конечно, он был против, чтобы я выкладывала видео, как я танцую. А я не понимала, в чём проблема и чем это отличается от записи соревнований. Наоборот – лайков и комментов они набирали куда больше. Несколько раз даже заходили в топы, чуть-чуть не дотянув, чтобы стать вирусными. Особенно одно – снятое Юлей на пляже, где я танцую на фоне заката. Именно под ним и появился первый противный комментарий. Нет, хейтерские были и раньше. Этот, наоборот, отличался своей сладкой приторностью. Стыдно признавать, но тогда он мне даже понравился. И Юле тоже – на мой скриншот она прислала несколько поднятых вверх пальцев. Но комментариев становилось всё больше и больше. С разных аккаунтов, но с каким-то одинаковым подтекстом. Я с лёгкостью узнавала его «почерк» среди сотен комментариев. Словно в булке с изюмом вдруг зашевелил усами таракан.

Я долго уверяла себя, что это просто тролль из интернета и что в этом нет ничего такого, пока перед выходом на паркет мне не пришло фото, где я поправляю платье в пустом, как мне казалось, коридоре. И следом множество комментариев. Под каждым когда-либо выложенным мной видео. Будто их набирал многорукий Шива – иначе как один человек мог столько отправить?

На паркет в тот день я не вышла, надеясь, что это обезопасит меня от преследователя. Но, как выяснилось, он знал обо мне гораздо больше, чем мне бы хотелось.

После пришедшей первого сентября фотографии я впервые решилась рассказать маме. Правда, из-за внезапно появившейся Юли пришлось тогда звонок сбросить. А потом подруга меня переубедила.

– Слушай, ну что они сделают? Будут водить тебя как маленькую в школу? Нет, конечно! Просто скажут забить – ну влюбился в тебя кто-то, и что? Помнишь, как в детстве, когда пацаны за косички дёргали, все говорили: «Ты ему просто нравишься!»

Я не помнила: вместо косичек мама закручивала мои волосы в тугой пучок, как на тренировках, а иногда в такой же сложный, как на соревнованиях, – набивала руку. Но с аргументами подруги согласилась.

– А ещё, если расскажешь, они заставят тебя все видео удалить, а у того, где мы на крыше заброшки танцуем, уже больше тысячи лайков. И что, всё в трубу?

Напоминание про видео, где мы танцуем в заброшенном доме, меня отрезвило. Мои за него по головке не погладят, а что устроят родители Юли – ух! Их даже я побаивалась, хотя они встречали меня всегда с широчайшими улыбками. Только на соревнованиях её мама была похожа на гусыню – так же шипела и, хоть Юля и не признавалась в этом, кажется, даже щипала.

– Просто блокируй его, и всё! – продолжала убеждать Юля. Я так и поступала…

Телефон пищит. С раздражением открываю входящие – ясно, что опять он. Кто ещё мне может написать в учебное время.

«Куда пропала, курочка?»

Блок. Тринадцатый за неделю.

«Он опять мне пишет! Откуда у него столько аккаунтов?» – отправляю Юле, не ожидая ответа, но подруга отвечает почти мгновенно:

«Ха. Сейчас даже первоклашки так могут. Забей».

Легко сказать. Устраиваюсь поудобнее, чтобы потупить в телефоне. Скроллю новостную ленту, останавливаясь только на нескольких постах. Остальные листаю почти бездумно – куча однотипных фото, жалобы на учёбу, парочка рецензий на фильмы. Надо почистить свои подписки: зачем мне мастер-классы по вязанию и откуда взялось такое количество цветочных магазинов? Быстрее всего листаю новости с соревнований, поэтому почти пропускаю обновление в группе нашего клуба. Машинально смахиваю и только спустя время осознаю, что там увидела.

Подрагивающими пальцами набираю в поисковике название клуба и захожу на его страничку, чтобы убедиться: зрение меня не подводит.

«Поздравляем нашу новую пару – Демьяна Тихорецкого и Юлию Асланову! Желаем ребятам успеха на паркете и в жизни!»

Но… это же невозможно! Мы с Демьяном уже давно стабильно танцуем в В, а Юля только-только перешла из D в С. Да, с партнёром у неё не ладилось: на тренировки он ходил сжав зубы и работал вполноги. Какие с таким успехи? Но Демьян…

Разглядываю их фотографию, зачем-то приближаю изображение, хотя и так понятно, что это мой партнёр и подруга. В смысле, бывший партнёр и настоящая подруга.

Пытаюсь порадоваться за Юлю, но почему-то не получается. Задумывалась ли я, что Демьян недолго останется один? Да, юношей в нашем спорте всегда меньше, чем девушек. Тем более участие в соревнованиях определяется