Екатерина Медичи. Смерть Жанны была подстроена культом, да так, чтобы подозрения пали на королеву Франции. Ведь Абраксасу было необходимо, чтобы вы возжелали уничтожить род Валуа и страстно захотели взойти на престол, надев на себя корону. И их план удался… Было лишь одно «но» – ребёнок.

По какой-то причине Абраксасу было важно, чтобы на момент его слияния с вами у вас не было наследников крови. А потому он приказал искать ребёнка по всей Франции. И его всё-таки нашли, но спустя двадцать лет. Тогда было решено сделать Селесту последней жертвой кровавой жатвы. Довольно символично, ведь убив последнюю жертву, Абраксас не просто получил бы её кровь и время, он обрубил бы связь своего будущего тела с дочерью, тем самым полностью подчинив вас себе. Связь родителя и его дитя сильнее всех, что есть на этом свете. И бог не мог позволить своему вместилищу иметь её. А теперь, зная всю историю, ещё раз взгляните на Селесту. Вы правда готовы принести в жертву богу, что обманул вас, что убил Жанну, свою единственную дочь?

Задавая последний вопрос, Мадлен внезапно заметила, как резко, всего за несколько минут, изменился внешний облик Анри. До этого гордо расправлявший плечи, король сейчас был словно придавлен к земле.

Его плечи поникли, задрожали руки. Сглотнув ком, застрявший в горле, он сделал шаг вперёд, но ноги подвели его. Покачнувшись, Наваррский рухнул на колени перед Селестой.

– Дочь… моя дочь… – не в силах поднять взгляд на девушку, твердил король. – Жертва… мама… – Наваррский будто находился в бреду.

В эти минуты он мысленно шагал по страницам своей памяти, наполненным жаждой мести и стремлением к власти. Столько лет, столько сил, столько времени и жизней было потрачено напрасно!

Глупец!

Вот кем он ощущал себя сейчас: обманутый дурак. Годами он видел своим врагом род Валуа, ненавидел Екатерину и каждого из её сыновей. А настоящий враг всё это время стоял у него за спиной. Опустив голову, Анри тяжело задышал. Мадлен подумала, что сейчас его глаза наполняются слезами, что он тщетно пытается скрыть. Но это было не так. Анри захлестнула невиданная ранее ярость. Сжав кулаки, он со всей силы ударил ими по каменному полу и, зарычав, вскинул голову, одарив оккультистов гневным взглядом.

– Вы… это вы отравили мою мать, лишили жизни достойнейшую из женщин ради того, чтобы заставить пойти на сделку. – Грозный голос короля отражался от каменных стен, оглушая всех, кто был рядом. – Это были вы, всегда ВЫ! И ваш треклятый бог! Ненавижууу…НЕНАВИЖУ! Сделке конец! – Выплеснув злость, Наваррский вдруг смягчился, а его взгляд устремился на онемевшую от шока Селесту. – Вижу, что тебе трудно принять наше родство. Поверь, мне не легче. Я жил с убеждением, что ещё не успел оставить в этом мире своего наследия. Но это не так, ведь оказывается, у меня всегда была дочь. Селеста, я не прошу тебя простить меня, понимая, что это невозможно. Не прошу возлюбить меня как родителя, ведь я не был тебе отцом. Сейчас я молю лишь об одном: поверь мне и я искуплю перед тобой свою вину. Ты больше никогда не окажешься в опасности из-за меня. Я сделаю всё, чтобы твоя жизнь была долгой и счастливой.

Слова Наваррского долетали до Селесты сквозь шум стучавшей в висках крови. Как бы девушка ни старалась, как бы ни силилась поверить в происходящее, ей это не удавалось. Она не могла поверить в то, что этот мужчина, чей взгляд порой вызывал дрожь и трепет, был её отцом. Как? Ведь у них двоих не было совершенно ничего общего. Селеста долго пыталась разомкнуть губы и прошептать, что всё это ложь или большая ошибка. Но что-то неясное, необъяснимое тихо повторяло ей:

«Ты знаешь, что всё это правда, пусть пока и не веришь в неё».

Глядя сейчас на обретших друг друга отца и дочь, Мадлен понимала, что главный страх Абраксаса воплотился в жизнь.

Девушка мысленно ликовала.

«Вот чего опасался бог времени, он понимал, узнай Наваррский правду, он откажется от сделки. Так и случилось. Всё закончилось, ритуал не состоится. Нострадамус был прав, предрекая Анри встречу с девушкой, с которой он связан судьбой и кровью. Речь шла о Селесте, о дочери Наваррского. Она должна заставить его душу засиять новым светом и отступиться от мрака».

Видя, как стоявшие подле неё король и бывшая фрейлина пытаются осознать происходящее, Мадлен мысленно улыбнулась. «Мне самой казались невероятными слова Луизы. Прочитав её письмо, я была ошеломлена родством Селесты и Анри. Но сейчас, кажется, уже свыклась с этой мыслью».

Обводя взглядом оккультистов, Мадлен уже не боялась их.

Мёртвые слуги Абраксаса до сих пор вызывали в груди неприятное волнение, но девушка больше не видела в них угрозы.

«Ритуал сорван, мы больше не нужны культу».

Словно услышав её мысли, Анри поднялся на ноги и, зло сверкнув глазами, выкрикнул слугам Абраксаса:

– Моя сделка с Абраксасом больше не имеет силы. Мое тело, как и мой трон, останется лишь моим. А теперь расступитесь и дайте нам покинуть это место.

Оккультисты зашевелились. Но вместо того, чтобы разойтись в стороны, лишь сильнее сжали кольцо.

– Вам не уйти… – зашептали одновременно десятки мёртвых голосов. – Ритуал свершится сегодня…

– Никакого ритуала не будет! – повторил король. – Сделка разорвана!

– Это не в твоих силах, человек. Абраксас готов… сегодня владыка явится в наш мир, и ничто ему не помешает.

Двое оживших мертвецов окружили Наваррского и схватили его за руки.

– Прочь от меня! ПРОЧЬ! – взревел король.

Анри пытался отбиваться, стараясь высвободиться, но силы были неравны. Третий оккультист приблизился к Наваррскому и выхватил у него из-за пазухи мешок с белым песком.

Мадлен вздрогнула.

– Ах! Нет! Только не это!

Подняв мешок над головой, покойник обратился к своему богу: – Он здесь, владыка.

Зашагав к статуе, оккультист едва не сбил с ног девушек, стоявших на его пути. Сейчас ему не было до них дела. Подобравшись к часам в руке Абраксаса, верный слуга бога всыпал в них недостающий песок. Зал задрожал. По каменным сводам будто пронёсся чей-то тяжёлый вздох.

– Ааааахххх…

Оккультисты опустили головы. Из их мёртвых уст полилась страшная песня – молитва древнему богу. Сжавшись в комок, Селеста задрожала от ужаса. Анри растерянно взирал на слуг Абраксаса, что не желали подчиняться его королевской воле.

Мадлен же точно окаменела.

По спине пробежал неприятный холодок. В голову ворвалась страшная, но столь очевидная вещь:

«Ритуала не избежать, всё было напрасно… мы обречены… все мы…»

Анри, не в силах пошевелить ни