лица. Он замирает, перестаёт дышать, склоняет голову ещё ниже — я всё это время не шевелюсь мне некуда, да и сил ни для чего не осталось.

— Пошла вон, — жёстко и отрешённо шепчет Кристиан, тяжело дыша, и меня с головы до ног словно окатывает ледяной водой. Не просто слишком холодной, а такой, что когда её касаешься пальцем, то тебя изнутри до самых кончиков ног замораживает. Вот настолько ледяной — безжизненной. И я беру минуту на раздумья. Не говорю ни слова, лишь продолжаю наблюдать за лицом Кристиана, которое он пытается от меня скрыть, уводя его все ниже и отворачивая в сторону. Наконец, он сам толчком от стены отдаляется от меня и поворачивается спиной. И я солидарна с ним в таком решении. Странная минутная слабость. Его? Возможно. Моя — да. Несмотря на мои попытки выбраться из плена, я подсознательно хотела в нём остаться. Поэтому куда честнее будет признаться себе, что мы оба совершили ошибку, а не вешать этот ярлык на одного только Кристиана.

Правда, после этого, думаю, не стоит ходить на индивидуальные занятия. Как будто это не очень… правильно. И Инир! Бо-оже-е… как я могла так поступить? Понятно, что выбора у меня не было, но это изначально, а потом-то… И вообще не нужно было идти с Кристианом в его комнату! Вот можно же было ожидать, что случиться нечто неприемлемое. А так жила бы себе дальше, верила бы в чистоту бала, проверила бы нашу совместимость с Иниром. А теперь придётся расплачиваться за свои ошибки. Но есть и другой вариант — просто забыть, сделать вид, что ничего не было. Если, конечно, Кристиан не вытворит ещё чего, то это может сработать. Кроме нас с ним больше никто ничего не знает, так пусть всё так и остаётся. Но рассказывать ли Дебе? Мы с ней вроде как подружки. Хотя она иногда так болтлива, что кажется, с ней вообще нельзя ничем делиться.

И я, не придумав ничего лучше, иду в комнату, где конечно же встречаю Дебу. Она суетится, лазает по тумбочкам, ложится и перебирает руками под кроватью.

— О, — чуть вздрагивает она и тут же вскакивает на ноги, — это ты. Чего пришла? — Запыхавшись спрашивает она и приглаживает руками волосы, совсем выбившиеся из ее прически.

— Пришла немного передохнуть, — практически не вру я, немного умалчивая о причинах внезапного передыха.

— А-а, а я тут это, ищу кое-что.

— Может тебе помочь?

— Нет, нет, что ты! Беги лучше на занятия, а то опаздывать плохо.

— Так а ты… — Начинаю я говорить о том, что опоздание действует на всех одинаково, но Деба тут же перебивает меня.

— А мне можно. Да! Вот так! Все, иди, иди, иди. — Подходит она ближе ко мне и руками выметающими движениями начинает подгонять ближе к выходу. Деба выглядит слишком подозрительно, и меня определенно что-то смущает в ее поведении, некая маленькая деталь, которой раньше не было. И даже несмотря на непривычное поведение и суматоху — это совсем не то. Но подумать об этом мне никто не дает. Я подчиняюсь, и дверь захлопывается за спиной.

Что-то слишком часто я за сегодня иду на уступки: то Кристиан, то теперь Деба. С этим нужно что-то делать. Но за целый день мне этого сделать так и не удаётся. На всех занятиях нам делают двойные, а то и тройные нагрузки. Преподаватели словно с цепи сорвались! Неужели на всех так действует весть о бале, который посетят боги?

И я даже думаю, а не послать ли всё к чёрту и не идти никуда? Нет, ну правда. Создаётся впечатление, что от присутствия на балу будет куда больше проблем, чем от его непосещения. К тому же я теперь не знаю, как и в глаза смотреть Иниру, а на балу он первым делом побежит совместимость нашу проверять.

С ним мы, кстати, до конца этого дня не пересекаемся. Он, видимо, занят, да и мне некогда. Через неделю первые экзамены, и мне нужно хотя бы попытаться их сдать. Поэтому с этого вечера я начинаю усиленно учить весь материал. И даже увлекаюсь этой темой. До конца этой недели я постоянно зависаю в библиотеке, а те книги, которые можно оттуда выносить, складываю стопочкой под кроватью и читаю, читаю, читаю. Многое, конечно же, сразу улетучивается из головы, но что-то и остаётся. На индивидуальные занятия к Кристиану я не хожу, впрочем, как и на общегрупповые. Не хочу его видеть. А ещё боюсь, что при виде его, у меня сразу же оживятся недавние воспоминания, и всё на лице будет написано. И, что хуже всего, он же первый это и заметит, а потом начнёт играть на этом, продавливая меня и пытаясь манипулировать, чем станет ещё сильнее бесить. Так что в данном случае я выбираю просто убежать от проблем, даже если потом от этого будут новые проблемы, например, разговор с ректором о моих прогулах. Это куда менее страшно, чем компания Кристиана.

И вот наступает день «Икс». Он же день экзамена. Здесь всё не как у меня в мире. В университетах у нас как всё происходит? Выделяется несколько дней, в течении которых ты сдаёшь экзамены по всем предметам, но по каждому отдельно. А здесь… сессию придумывали какие-то изверги. Все предметы запихнули в один день, а расписание оставили у групп, как в обычные учебные дни. Поэтому все студенты кучкуясь и толкаясь в коридорах, еле пролезали в аудитории, чтобы успеть сдать один предмет, после чего побежать дальше — в практически соседнюю аудиторию, где нужно заново выжидать своей очереди. Сплошной бардак, короче! И при всём этом преподавателям совершенно всё равно! Некоторых они отпускают быстро, а кого-то мурыжат до последних капелек пота, пока не выжмут все силы из студента. Эта участь касается и меня. Многие смотрят на меня с презрением и недоверием, когда я захожу в аудиторию и тяну билет. Знаю, они думают, что я ничего не знаю, но я намерена удивить обратным. И на некоторые вопросы я действительно отвечаю, но этого, разумеется, оказывается недостаточно, и по всем дисциплинам я пролетаю с «тройкой», но зато своей, заслуженной. Почему же только практически все, а не все? Нет, никто балла выше мне не ставит, просто я, не изменяя себе, не иду на экзамен к Кристиану, чем полноправно заслуживаю вместо оценки невзрачную букву «н», отдающую запахом