Вири также не могла предположить, что мужчина средних лет, который мог быть только Хранителем, будет стоять всего в нескольких шагах от них. Его глаза светились лазурью, темные волосы были тронуты сединой, высокий рост подчеркивали необычные пурпурные одежды, а на красивом лице играла безмятежная улыбка — словно он ждал их прихода.

Но была одна вещь, которую Вири точно не могла предположить — хотя на самом деле была обязана, — что Хранитель будет не один. Её ладонь внезапно обожгло болью, когда метка охотника вспыхнула ярким светом.

Потому что рядом с ним…

Стоял Жрец-Жнец.

Дневник Небесного мага Кадмуса Кастро

Пятьдесят четвертый день Солнца, тринадцатый цикл, двенадцатая эпоха

Я сделал это.

Я действительно это сделал.

Я использовал силу кометы Аврора и…

И…

Я уничтожил обелиск.

Только один, а не все четыре. Я не понимал, что творю, не был уверен, что это вообще сработает — и всё чуть не провалилось. Я силен для мага, но элликсен, излучаемый Авророй, не был похож ни на что из того, что я когда-либо направлял во время небесных явлений. Мне стоило огромных усилий поддерживать связь, и я сумел удержать её ровно настолько, чтобы выкачать лишь малую долю её мощи. Как только она оказалась у меня, я, вместо того чтобы направить её на благословение моих «мелководий», обрушил всю её силу на самый южный обелиск.

Сначала я испугался, что ничего не произошло.

Но потом я увидел это: маленькую трещину.

А затем я почувствовал это: Поток Святости. Он ревел. Он бушевал.

Трещина разрушила инфузию на этом обелиске, но я не смог удерживать энергию Авроры достаточно долго, чтобы обрушить остальные три. И всё же, несмотря на то что большая часть магии Потока осталась подавленной, небольшое её количество смогло вырваться на свободу и хлынуть наружу.

Она была сердита. Разъярена.

И она устремилась прямиком ко мне.

Я никогда…

Я даже не могу начать…

У меня нет слов, чтобы описать тот объем силы, который затопил меня. То, насколько сильным я себя чувствовал. Насколько непобедимым я был.

Но потом Тефрин и маги-фабрикаторы заделали трещину, и магия исчезла, снова умолкнув.

Я хочу вернуть её. Мне нужно её вернуть.

Во мне проснулся голод. Ненасытное, неумолимое отчаяние снова ощутить это. Нет — ощутить даже больше. Но это возможно, только если все четыре обелиска будут уничтожены — окончательно и бесповоротно. До тех пор, пока на острове Элвердин есть алхимик, пока здесь находятся маги-фабрикаторы, они всегда смогут восстановить охранные камни или создать новые.

Но, кажется, я знаю, как это обойти.

Потому что, пока магия Потока наполняла меня, она также шептала мне. Кричала. Вопила.

Она хочет быть свободной. Требует свободы.

И я могу помочь этому свершиться, используя любовника Авроры — Ориона, вторую комету из числа «Адаструм Девотис». Его сила равна её силе, а может, даже превосходит её. В любом случае, он будет достаточно могуч, чтобы разрушить все четыре обелиска.

Проблема в том, что я недостаточно силен, чтобы направлять Ориона в течение того времени, которое необходимо для извлечения требуемой мощи.

Однако есть способ стать таким.

Вместо обряда благословения я мог бы использовать ритуал жертвоприношения — запретный ритуал жертвоприношения, в котором элементальный компонент крови подразумевает не каплю моей собственной, которую я обычно использую, а кровь кого-то другого.

И не просто каплю.

Жертвоприношение требует смерти.

Если бы я пошел на это, ритуал усилил бы мой элликсен до невообразимых уровней, что позволило бы мне поддерживать связь с Орионом достаточно долго, чтобы уничтожить обелиски.

Сама мысль об этом предосудительна. Жертвенная магия запрещена не просто так: использовать её — значит оставить шрам на самой своей душе.

И всё же…

Я не могу перестать думать о том, как это решило бы все проблемы.

Я поделился своими мыслями с магистратом Гаррином, полностью ожидая, что он выставит меня с острова. Я не учел, насколько сильно он и многие другие жители жаждут большего количества магии — того, о чем они даже не подозревали, пока я не стал их Жрецом. Они изменились с тех пор, как я начал проводить здесь свои ритуалы. Они эволюционировали. Точно так же, как и я.

Гаррин поддерживает мой план, как и мои преданные последователи, хотя, разумеется, я рассказал им не всё. Детали не имеют значения; все они страдают от того же ненасытного голода, что поработил и меня, — он толкает нас на поступки, которыми мы, возможно, и не гордимся, но принимаем как нечто необходимое. Мы сделаем всё, что потребуется, невзирая на цену.

«Ради всеобщего блага», — сказал Гаррин, когда я объяснил ему наедине, чего требует жертвоприношение. Его глаза были более безумными и маниакальными, чем в те дни, когда я только прибыл сюда. Это было похоже на то, как если бы я смотрел в зеркало: магия Потока оставила свой след на нас обоих. На всех нас.

«Мы возьмем кого-нибудь без семьи и личных привязанностей и обставим всё как несчастный случай, — добавил он. — Никто никогда не узнает правды, а если и узнает — всё равно будут благодарить нас, когда начнут пожинать плоды».

Пожинать.

Именно этим мы и будем заниматься.

Потому что, как только жертвоприношение Ориона будет завершено, а обелиски — уничтожены, Поток Святости обретет свободу, и мы будем черпать из него силу.

Это именно то, чего он хочет, я уверен. Он жаждет освобождения, и единственный способ гарантировать, что он останется свободным — это дать мне и моим «мелководьям» доступ к его магии, дать нам возможность выкачивать его магию, которую мы затем используем, чтобы помешать магам-фабрикаторам восстановить обелиски. Того количества элликсена, что окажется у нас в руках, будет более чем достаточно, чтобы подавить их.

По крайней мере, в теории.

Раньше я никогда не направлял ничего, кроме небесных тел. В юности, из любопытства, как и многие, я пробовал, но на материке это невозможно. Полагаю, дело в охранных чарах вокруг двух Потоков Святости: они экранируют весь элликсен, вытекающий в естественный мир, поэтому логично, что они также препятствуют его выкачиванию. Именно поэтому небесная магия так уникальна: мы черпаем силу из космоса, далеко за пределами досягаемости охранных чар Потоков.

Но здесь, на Элвердине… мы тоже находимся вне пределов досягаемости этих чар. До того, как были построены обелиски, я не думал — или не осмеливался — пробовать это, но я уверен: как только сила Потока Святости снова хлынет наружу, я смогу выкачивать её