Вири с трудом верила, что всё закончилось. Недоверие было настолько сильным, что она оставалась в боевой готовности, даже когда тварь скрылась в пучине. Но затем, наконец, вода пошла рябью, и показался Рив — щупальце, державшее его в заложниках, выпустило его тело.

Облегчение накрыло Вири при виде него, но оно длилось лишь секунду, прежде чем она поняла: что-то ужасно не так.

Рив не двигался.

25

— РИВ! — закричала Вири, рассекая воду в его сторону.

Паника затопила всё её существо. Она плыла быстрее, чем когда-либо в жизни, боясь опоздать, боясь, что он уже ушел.

Но тут…

Глаза Рива распахнулись, и вода хлынула из его рта — он начал выплескивать из себя пол-озера. Этот звук заставил Вири всхлипнуть: он жив, он дышит.

Она добралась до него как раз вовремя, чтобы помочь удержать его над поверхностью, пока он продолжал избавляться от жидкости в легких.

— Древние, — пробормотала она дрожащим голосом, — я думала, ты утонул.

Между приступами кашля он прохрипел:

— Такое чувство… — резкий кашель, — …что я это и сделал.

Она продолжала поддерживать его, работая ногами за двоих, пока кашель не стал стихать. Только тогда она спросила:

— Насколько сильно ты ранен?

Его глаза в синем свете всё еще были расфокусированы, но теперь он был в сознании, несмотря на кровавый подтек на виске.

— Ты можешь плыть?

Его голос был хриплым и надтреснутым от боли.

— Кажется, у меня вывихнуто плечо.

Вири выругалась, впервые заметив, что он прижимает руку к телу, а не использует её, чтобы держаться на плаву.

— Я помогу, — сказала она. — Нам нужно выбраться из воды, пока эта тварь не передумала и не вернулась.

Рив кивнул, поморщившись от резкой боли, отозвавшейся в голове. Но всё, что он сказал, было:

— Мои ноги в порядке, я могу использовать одну руку. Не жди меня — встретимся на берегу.

Вири не удостоила это предложение ответом, просто не отставала от него, пока они начали свой изнурительный заплыв к суше. Несмотря на травмы и мучительную боль, которую он наверняка испытывал, Рив двигался достаточно быстро, но она держалась рядом, следя, не нужна ли ему помощь. Вскоре, однако, она сама начала задаваться вопросом, не потребуется ли помощь ей: действие «зингзеста» заканчивалось, адреналин испарялся, и ледяная вода начинала пробирать до костей.

К тому времени, как они добрались до мелководья и, вползя на берег, рухнули на гальку, конечности Вири превратились в онемевшие деревяшки. Было почти невозможно даже сесть, но она стиснула зубы, напоминая себе, что Риву должно быть еще хуже. Он провел в воде — и под водой — гораздо больше времени, а его раны были глубокими. Он мог не жаловаться, но страдал наверняка.

— З-з-здесь, — сказала она, копаясь в плаще, пока не нащупала два флакона, и протянула их ему. — Б-бери.

Рива била дрожь не меньше, чем её, а с его виска на гальку продолжала капать кровь, смешиваясь с водой. Но он проигнорировал её, вместо этого сев и потянувшись здоровой рукой к её груди.

Как бы сильно Вири ни хотела снова согреться, она помнила его слова о том, что у магии есть цена, а сейчас он был не в том состоянии, чтобы её платить.

— Н-н-нет. — Она попыталась оттолкнуть его, но окоченевшие руки не слушались.

— Если ты думаешь, что я б-буду сидеть здесь, пока ты з-замерзаешь, то ты знаешь меня в-всего наполовину, — сказал Рив, зубы которого стучали едва ли не громче, чем её.

— Н-но…

Он не дал ей закончить: его ладонь мягко легла на область сердца, и восхитительное тепло хлынуло в её тело. Она могла лишь тихо всхлипнуть, когда чувствительность вернулась — этот жар был смесью боли и безмерного облегчения.

Только когда Вири окончательно согрелась, Рив опустил руку. Его самого всё еще сотрясала такая сильная дрожь, что Вири подалась вперед, обеспокоенно спросив:

— Ты можешь согреть себя так же?

— Нет, но м-моя м-магия поможет мне восстановиться б-быстрее, чем тебе. — Заметив её немой вопрос, он пояснил: — Ускоренная р-регенерация, острые рефлексы, обостренные чувства. Не так сильно, как у жнецов, только что п-попивших силы, но лучше, чем н-ничего. Именно это п-помогло мне выжить п-под водой.

Вири уже видела, как быстро он может двигаться, когда захочет, и бывали моменты, когда он слышал или видел что-то раньше неё, но такое исцеление стало приятным сюрпризом — особенно если именно врожденная магия спасла его от утопления. Вири содрогнулась, вспомнив щупальце, утягивающее его безжизненное тело в глубину, и поняла: этот кошмар будет преследовать её еще долго.

— Держи, это поможет, — сказала она, отгоняя прочь страшные мысли и снова протягивая ему флаконы — остатки «зингзеста» и её единственный запас «морфенина». Первый придаст ему сил и согреет, второй поможет легче перенести то, что предстоит сделать.

На этот раз Рив не стал спорить и залпом проглотил оба зелья. Как только энергетик попал в его систему, на лице проступил румянец — это было заметно даже в синем свете пещеры. Но именно морфенин разгладил напряженную линию его бровей; Рив издал стон облегчения, когда усиленное магией обезболивающее начало действовать.

Перестав дрожать, он с иронией заметил:

— Не то чтобы я был неблагодарен, но в следующий раз, может, дашь мне их до того, как мне придется плыть через ледяное озеро с сотрясением и вывихнутой рукой?

— «Морфенин» действует недолго, — ответила Вири, — если бы я дала его раньше, было бы гораздо больнее, когда я сделала бы это. — Она схватила его за руку и резко дернула, вправляя сустав на место.

Рив взревел от боли — этот звук вонзился Вири в самое сердце, — но тут же сжал челюсти, подавляя крик. Он часто дышал, прижимая поврежденную руку к груди.

— Думаю, — выдохнул он, — ты получила от этого больше удовольствия, чем следовало бы.

Вири фыркнула и не стала отрицать, хотя на самом деле её мутило от содеянного. В ушах всё еще стоял эхо его агонии, но она знала: чем дольше они тянули, тем сильнее была бы боль в будущем.

— Не будь таким ребенком, — в шутку отчитала она его, доставая целебную мазь Уинтер и быстро расстегивая его мокрую рубашку. Она поморщилась, отводя черную ткань в сторону и видя глубокие синяки на его мускулистом торсе — следы того, как крепко сжимал его морской монстр. Но она на мгновение отложила мысли об этом и, опустившись на колени, принялась бережно втирать мазь