class="p1">— Садитесь, товарищи. Я сейчас. — Он кончил и отложил лист.

— Плохо, — не садясь, сказал Джапаридзе. — Мы опять в кольце, Степан Георгиевич. Контра и вражеская агентура свирепствуют.

Шаумян вышел из-за стола, потеребил бородку и снова сел на место. Лицо его было грустно.

— Этого следовало ждать. Да вы садитесь, товарищи… Беда в том, что мы отрезаны от России. Саака пока нет. Чего он добился в Москве, неизвестно. Вот я и решил обо всем написать Ильичу. Будем биться.

— Я не о том, Степан Георгиевич. Армия создается, война идет. Но это открытый бой. А что делать с тайной агентурой англичан, французов, турок? Мы создали Чрезвычайную комиссию, кадры подобрали, а руководителя нет. Кто-то должен командовать.

— Успокойся, Алеша, — тихо произнес Шаумян. — Лучшей кандидатуры, чем Саак Мирзоевич, нет. Пока руководи сам. Знаю, тебе тяжело. А кому сейчас легко? Опирайся на испытанных товарищей. Кто в комиссии?

— Бехбуд Шахтахтинский, Буниат, Гамид, Исламбек, Садковский, Мазуров и другие. Хорошо бы поручить Мешади, но…

— Верно. Но… У него и так огромный участок. Что с ленкоранским мятежом?

— Остен-Сакен арестован и доставлен в Баку. Кое-что рассказал. На основе его показаний Исламбек произвел обыск в доме бывшего штабс-капитана Самойлова на Большой Чемберекендской. Обнаружили два ящика с бомбами, пулемет «Максим» с запасом лент. Словом, целый арсенал. Самойлов замкнулся, не назвал соучастников. На рассвете расстрелян.

— Правильно. Никакой пощады врагам Советской власти. Особенно монархистам. Молодец, товарищ Ислам.

— Стараемся, Степан Георгиевич. Но всего не предусмотришь. Вчера было покушение на товарища Алешу.

— Ах, оставь, Исламбек. Мы привычные.

Степан Георгиевич покачал головой и вздохнул.

— Трудно, друзья, очень трудно. Но надо выстоять. Обязательно.

Алеша встал и подошел к окну.

— Я опять по поводу Бичерахова, Степан Георгиевич. На допросе барон Остен-Сакен так и заявил, что это хитрая лиса. Утверждает, что в Хамадане видел Денстервиля, Баратова и Бичерахова вместе. Понимаешь, вместе. Совещались при закрытых дверях. Не понимаю, как вы можете ему доверять, публиковать в газете его лицемерные заверения. Он враг, Степан Георгиевич. Ему нельзя доверять.

— А я и не доверяю, Алеша. С чего ты взял?

— А как же вы его приглашаете к нам?

— Дорогой Алеша, другого выхода нет. Я отлично понимаю, что он не случайно гнет спину перед англичанами. Но есть и другое — он искренне ненавидит турок и немцев. А это уже много. Если мы разобьем янычар, то англичан просто не пустим в Баку. Насчет Бичерахова я писал Ленину. Ильич посоветовал проверить его в деле. А разговоры, друг мой, не доказательство. У нас, Алеша, нет выхода, приходится рисковать.

— Кстати, я привел Исламбека не для похвал. Он проштрафился. Прохлопал явку контрреволюционеров. Помнишь, Артур сообщил, что на квартире Светланы Ермаковой собираются всякие типы, что там явка эсеров и монархистов?

— Ну, помню. Кстати, Артур и мадемуазель Дюпо выехали?

— Да, они уже в Тифлисе, поступили в распоряжение Москвы.

— Так. Что же вы натворили, товарищ Исламбек?

— Говори по совести, — не глядя, буркнул Джапаридзе.

— Перестарался, товарищ Шаумян. — Исламбек поднялся, но Шаумян жестом усадил его. — Хотел выяснить, кто такая эта Светлана. Понимаете, занимаюсь домом, а не знаю, кто эта особа. Ну… Полез с расспросами. Грубо получилось, понимаю.

— И что? Узнали?

— Узнал, — вздохнул Исламбек. — Но теперь туда никто не приезжает.

— Генацвале, ты хочешь, чтобы после такого знакомства Светлана Ермакова принимала у себя контру? — усмехнулся Алеша. — Она небось дрожит от страха, вспоминая твои жгучие глаза.

— Виноват, Степан Георгиевич, заслуживаю наказания.

Шаумян подошел к нему, положил руку на плечо.

— Наказывать не станем. А вот носиться по городу на белом коне прекратите. Коня пока в запас. Отныне будете пешим чекистом. Задача — установить их вторую явку. Сумеете?

— Постараюсь, товарищ предсовнаркома.

— А вот как это сделать, продумайте с Алешей. На то у вас и контрразведка. Мы должны знать своих врагов не хуже, чем друзей. Кстати, Алеша, у меня был военный комендант Багдасар Авакян. Он сообщил, что в гостинице «Метрополь» собирались предприниматели «на преферанс» с каким-то приезжим субъектом. Займись, пожалуйста. Вызовите этого прохвоста Тер-Меликянца, владельца гостиницы. Поручите Исламбеку, пусть выяснит — кто гостил и что там происходило. Это важно. Чувствую, опять начинается возня. Тем более, что Тагианосов и Гукасов обижены.

— Займемся, Степан Георгиевич. А что делать с Остен-Сакеном?

— Признался в земных грехах?

— Откровенно заявил, что ненавидит Советскую власть. Она, дескать, лишила его земли.

— Ненавидит? — посерьезнел Шаумян. — А ты что хотел, чтобы Остен-Сакен нас обожал? Смотрите сами. Если согласен служить новой власти, как военспец — испытайте. А будет саботировать, по законам военного времени…

— Понятно.

Исламбек дважды прочел шифровку:

«…Из центра через Тифлис в Баку выехал некий Евгений Петрович Джунковский, кадет. Конспиративная кличка «Бурбон». Цель — организация заговора. Действует от имени эсеров и кадетов. Связи в Баку пока неизвестны. Устанавливаем. Проверьте Светлану. Барон».

— Опять Светлана, — с раздражением заметил Исламбек в виновато покосился на Джапаридзе.

— Что, чекист, растерялся?

— Какой из меня чекист, товарищ Алеша.

— М-да, контра идет на все. Даже на то, чтобы открыть ворота англичанам. Па-три-оты! А ты нос повесил. Говоришь, какой из тебя чекист. Верно, академий мы не кончали. Нас учит жизнь. Бьет и учит. У врагов надо учиться.

Джапаридзе достал из кармана связку ключей, протянул Исламбеку.

— Ключи от нашей старой явки на Биржевой. Там жила знакомая тебе мадемуазель. Теперь нам придется заниматься и разведкой, и контрразведкой. Не легко. Но ты, генацвале, как солдат и командир, показал себя. Спасибо. То был открытый бой, теперь начинается другая война. У нее иные законы. Это тебе не на коне скакать. Тут нужно чутье, выдержка, осторожность. Итак, в Баку прибыл или прибывает «Бурбон». Мы еще не знаем, кто он, где остановился. Но у нас есть нить — Светлана. Твоя, так сказать, крестница. Похоже, она не просто дама из общества. Очень может быть, активная участница контрреволюционной группы. Помни, Исламбек, ее муж капитан второго ранга Ермаков — бывший командир «Ардагана», депутат Баксовдепа, черт возьми!

Исламбек нахмурился.

— Ничего, генацвале. Ошибки у всех бывают. Ильич говорит, не ошибается тот, кто ничего не делает. Проследи ее связи. Не может быть, чтобы эта дама рано или поздно не вывела нас на новую явку. Работать будешь не один. Возьми в помощники Аслана Калантарова и еще кого-нибудь. Скажем, Василия Макеева. Боевой, из рабочих. Кроме того, сегодня же побывай у Екатерины Долинской. Помнишь ее?

— Помню, конечно.

— Ну вот. Мы ее не беспокоили, муж, хороший парень, месяц назад погиб под Аджикабулом. Недавно она приходила ко мне, говорит, что не может без работы. Женщина серьезная, энергии через