Ее жвалы узкие и почему-то скромные. Я даже не могу объяснить, как насекомое может быть женственным, покорным и скромным, но она такая. Она сочетает в себе все эти качества.

То есть… полная противоположность мне?

Хотя, должна сказать, в этом платье моя талия кажется осиной, и я чувствую, что моя киска, делающая королями — спасающая жизни киска — выглядит довольно эффектно. Так что, возможно, я и женственна, но насчет двух других пунктов — твердое нет.

У леди-многоножки передо мной кожа цвета арбузного турмалина — моего любимого камня — и она такая же блестящая, как у королевы. К счастью, ног у нее гораздо меньше. Ее огромные черные глаза смотрят в мои, и у меня снова возникает ощущение, что я больше похожа на легкую закуску, чем на имперскую принцессу.

Рюрик вздыхает и протягивает руку.

— Моя принцесса, я хотел бы представить тебе моего самого любимого из всех моих братьев, Ранета. — Рюрик улыбается, но это не очень приятная улыбка. Может быть, он все-таки не такой уж и милый. Он выглядит тихо разъяренным. — Ранет, позволь мне представить твою Имперскую Принцессу и будущую королеву.

— Как бы я ни был рад знакомству, — довольно грубо фыркает его брат, — я не думаю, что все так просто.

— Прошу прощения? — вежливо парирует Рюрик, но в этом слове кроется предупреждение, к которому я бы прислушалась на месте этого парня. — Объясни, почему ты не преклонил колено. — Он насмешливо смотрит в сторону… пары своего брата? Но… я думала, мы единственные спаренные (не считая Коннора и Брота, которым еще предстоит завершить свою сделку). Когда это произошло? — Твоя пара тоже. На колени, оба.

— Полагаю, после того как мы побеседуем с матерью и отцом, на коленях окажешься ты и твоя пара, — говорит Ранет, глядя на свою даму. Они смотрят друг на друга, прежде чем снова повернуться к нам. — Я нашел свою самку раньше тебя. Как бы неправильно это ни было, мы спарились с первого взгляда. Почти четырнадцать солнечных дней назад.

Ух.

Я чувствую себя такой тупой мудачкой прямо сейчас. Это плохо. Я знаю, что это плохо. Это очень, очень, блядь, плохо.

Я смотрю на Рюрика, но он, похоже, больше не обеспокоен. Теперь он выглядит просто чертовски разозленным.

— Я не люблю повторяться, Ранет. Ты это прекрасно знаешь. Мы из одного помета. — Слова Рюрика режут, как нож. Что еще важнее: это последнее предупреждение. Заметка для себя: спросить про помет позже. Догадываюсь, что это потому, что мама Рюрика — гигантское существо-многоножка. Если у нее сто три сына, у нее должны быть огромные пометы. Я кладу руку на живот, и Ранет замечает это. — Преклоните колени в знак уважения к Имперской Принцессе.

— Я не могу со спокойной совестью позволить этому фарсу продолжаться, — бушует Ранет, выпячивая свою и без того выпяченную грудь и плечи. — Мы поговорим с матерью и отцом об исправлении этого недоразумения. Моя пара и я спарились первыми.

Рюрик притягивает меня к себе, а затем кусает в шею. Кровавое кружево вырывается из раны и стекает по моим плечам целой волной. Ярко-красные нити опутывают Ранета и его пару, валя их на землю, так что они лежат униженные и пойманные в ловушку, пришпиленные к булыжникам на животах. Рюрик нежно слизывает мою рану, целует ее, а затем поднимает голову, пока я оборачиваюсь, чтобы поглазеть на происходящее.

— В следующий раз, когда я отдам тебе приказ, который ты не выполнишь, я убью вас обоих. — Он ждет мгновение, поднимая руку, чтобы прижать пальцы к устройству на голове. — Да, мама. Да, отец. Мы сейчас поднимемся.

Кровавое кружево отступает новой волной, собираясь у наших ног и тая, превращаясь в жидкость. Рюрик впитывает его обратно в свое тело, а затем нажимает кнопку, и мы снова едем вверх.

Обратно на этот проклятый корабль.

Король склоняется со своего трона, всматриваясь в новую пару сузившимися черными глазами.

— Почему вы не отправили сообщение немедленно? — спрашивает он, изучая сына и его новую пару. У них обоих отметины на крыльях и спинах. Я с удовольствием отмечаю, что кровавое кружево Ранета похоже на спутанные клубки маминой пряжи, до которых добирается Аннабель. Неряшливо. Бесцельно. Скучно. Хотя оно и не такое мясистое, как у короля, оно также совершенно не впечатляет.

— Я была бы в такой ярости, если бы мне на спину вытравили этот уродливый узор, — шепчу я Рюрику, и он даже умудряется подарить мне улыбку, хотя и не смотрит на меня. Улыбка исчезает так же быстро, как и появилась, сменяясь мрачной и тревожной хмуростью. Мне хочется поговорить с ним наедине, спросить, может ли это быть хорошим знаком. Если Рюрик не станет королем, он не окажется запертым на троне. Его слова возвращаются ко мне, как ледяной удар под дых.

«Как мне спасти твою планету, если я не могу выбрать другую, чтобы этот голодный корабль сожрал ее? Не говоря уже о том, чтобы отправить тебя на Землю в гости. Как мне убедиться, что ты сможешь быть со своим партнером Асписом, если любой другой правитель приказал бы убить тебя за прелюбодеяние?»

Ой-ой.

Может быть, и не хороший.

Брат Рюрика продолжает болтать, используя термины, с которыми я не знакома.

— Как вы знаете, я столкнулся с серьезными проблемами после приземления на Нолэги. Мы потеряли всякую связь с «Королем», и я был вынужден доставить свою пару на Дом на корабле работорговца. — Лицо Ранета странно искажается, и когда я моргаю, я готова поклясться, что мои линзы синхронизации снова сбоят, потому что я вижу гротескные жвалы по обе стороны от его рта. Я содрогаюсь. — Я не мог ни пришвартоваться, ни связаться с вами, пока находился на корабле этого мерзкого существа. — Он колеблется, а затем считает нужным добавить: — Я приказал казнить преступника, как только мы приземлились.

Король откидывается на спинку трона, пока королева скользит вокруг новой пары, ее усики поглаживают волосы самки, волосы ее сына. Ни один из них не протестует так, как это делала я. Они ждут, вежливые и благопристойные, пока осмотр не закончится.

— Ты спарился со своей самкой тайно, вдали от глаз двора. Вдали от моих глаз. Как мне проверить законность твоего заявления, если я не видел, как отметины проступают на твоей спине так, как я это видел у твоего брата? — Король указывает на нас с Рюриком, пока мы молча стоим в стороне. Он поворачивается к