поставив «галочку»: встретиться с подружкой, Кид все же принялся за прочтение письма брата.

«Ха-ха-ха… А он интересно пишет: интересно и забавно, с юмором. И слог легкий, хороший. Надо будет посоветовать брату попробовать себя… Вдруг и Сэмюэла Клеменса за пояс заткнет, тем более что того пока и вовсе нет. В смысле — как писателя еще нет!».

Брат писал, что передал сразу часть денег, полученных от Гюнтера, тетке. Вроде как — авансировал свое проживание…

«Пока деньги есть, надо бы ему еще отправить. Долларов пятьдесят, больше у меня все одно не будет!».

К деньгам этим у Гюнтера сложилось довольно легкое отношение, типа «Легко пришли, легко и уйдут. А надо будет — еще заработаем!».

Хотя Кид и понимал, что вопрос с заработком — такой: то ли будет, то ли нет.

«Да ладно! Все равно девки из Ноксвилла приедут, вот и будут деньги. А там, глядишь, и из Лисберга прикатят: не просто же так я их «приваживал»!».

Гюнтер встал, походил по комнате, открыв окно, выкурил пахитоску, пытаясь выбросить из головы все посторонние мысли и снова вернуться к чтению письма.

Вильгельм писал, что сразу же по приезде в Ричмонд, отнес рукопись со сказкой в университет, чтобы получить рекомендации своих преподавателей словесности. С юмором брат рассказывал, что сказка понравилась, но была признана довольно легковесной и откровенно детской.

«А они чего ожидали, трагедию Шекспира, что ли? Ну, преподы, ну, снобы. Времена идут, а у этих высоколобых ни хрена не меняется!».

Потом Вилли отправился по разным издательствам Ричмонда. Ну, как по разным? Их и было-то в данный момент всего три. Одно из которых брат забраковал сам сразу, ибо там печатали одни научные статьи и высокоумные размышления на темы истории — как штата, так и страны, а также о путях развития американского общества.

«Ага… «Как нам обустроить Россию», мать вашу. Старика Исаича на вас нет, он бы вам все разжевал и в рот положил. Тот еще философ был. Или будет? А будет ли вообще? Может, это вовсе не тот мир. Или тот? Или он просто в моем воспаленном воображении имеется, а на самом деле — хренась! Нет его вовсе, мира этого. Ладно, это все дела, даже не десятые. Объективная реальность есть? Есть, никуда не делась. В ощущениях она, реальность эта, нам дана? Еще как! Подчас такие «осюсения», что ну их на хрен! Но порой — очень даже неплохо!».

Кид вспомнил Сабину и Клэр, чертыхнулся, поправляя в штанах внезапно выросшее «богатство», и точно решил, что со встречей с Гленной тянуть не стоит. Она, молодость эта, хоть и хороша во всех своих проявлениях, но порой эти проявления… Не очень к месту!

Далее Вильгельм отправился в издательство, которое специализировалось на беллетристике. Но там тоже попал впросак. Нет, рукопись приняли и с нею ознакомились. Однако у владельца и редактора возникли вопросы. Точнее, рекомендации и предложения.

«Ага… Девочка им не понравилась. Предложено поменять «главгеру» на «главгера». Шовинисты, бля! По половому признаку. Ну и еще ряд замечаний, типа авторов надо подсократить!».

Кид особо настоял, чтобы в авторах значился он, Гюнтер Майер, и Марта Майер. Так вот, последнее все тем же «мэтрам» и не понравилось. Ну не может быть женщина автором, это все дурь и вольтерьянство, вредное для общества. Или не вольтерьянство, но здесь Гюнтер в социально-политической ругани середины девятнадцатого века не разбирался.

«Ну и что? Ага… Вильгельм пообещал в издательстве подумать и связаться с авторами. А я бы сразу на хер послал! Правильно все же полагал старина «Аль»: добрым словом и револьвером можно добиться куда большего, чем просто добрым словом. Некоторых, как говаривал Остап Ибрагимович, нужно убивать в детстве, на месте и из рогатки, чтобы не вырастали вот такие… Ладно, что там дальше?».

В следующем издательстве прочитали, подумали и не отказали. Но! Сделали «финт ушами»: предложили начать печатать книгу по главам, в субботнем приложении к одной из местных газет. Посмотреть реакцию публики, набрать отзывов, а там…

«Нет, ну так-то ход и неглупый. Чего там… Я и не надеялся особо, а так, глядишь, что-то и получится!».

В ближайшее же время Вилли обещал заняться и песнями. Но там тоже шероховатостей полно: нот нет, значит, нужно найти человека, кто поймет мурлыканье старшего из братьев Майеров, причем поймет правильно!

«Ладно! Пусть развлекается студент. Только когда он еще и учиться-то будет, если все это время бегает — хвост дудкой, пытаясь решать вовсе не срочные проблемы?».

Гюнтер почесал голову: делать нечего, нужно писать ответ. А вот эпистолярный жанр в это время… Написать семь листов перьевой ручкой?

«Просто пиздец какой-то. Хотя… Ты же, будучи на Кавказе, писал вообще гусиным пером, не так ли? М-да… Было дело. Но ведь Плещееву было сие привычно, а здесь… Здесь Гюнтер Майер — тупой реднек, кровожадный рейнджер, а не отпрыск древней дворянской фамилии. Майеру-то привычнее «шаблюкой» махать, да на курки «ремингтонов» жать, а не это вот все… «Я вам пишу, чего же боле?».

Но Кид отчетливо понимал, что писать все же придется, и писать примерно в том же объеме, что и брат «накалякал», а не то… Нет, что Вилли обидится, Гюнтер не боялся.

«А вдруг и правда обидится?».

Кроме объема, желательно было выдать и слог, подобный «братнему», и юмором наполнить, чтобы старшему не было стыдно за младшего.

«Нет, ребята. Пулемета я вам не дам! Точнее, я подумаю об этом завтра. Точно! Это актуальнее даже в географическом смысле, не то, что во временном!».

Но и на следующий день задача легче не стала. Поначалу не письмо получалось, а какая-то явная хрень: и по содержанию, и по форме. Коряво, в общем.

«Подумать только — как быстро пропадают навыки аккуратного и чистого письма. Ведь Гюнтер-то был в школе учеником не из последних. А вот поди же ты — полгода не брал в руки пера и как будто заново… Моторика пропала, что ли?».

Ну да, руки сейчас у Кида были довольно заскорузлые, а все почему? Работа с железом, а что есть оружие, как не железо? Занятия с саблей, уход за лошадьми, в поле и горах — хвороста нарубить для костра, яму под сортир выкопать, воды натаскать. Все это занятия явно не писарские. Но тут же и хмыкнул про себя:

«Отговорки — это все. Я же большинство этих работ в перчатках делаю: так повелось с самого начала. Даже пижоном некоторые обзывают. Просто отвык писать